Зеркала. Темная сторона

— Магия заключается в том, чтобы поддерживать огромную оранжерею?

— Нет, — Кондор покачал головой. — Магия заключается в том, чтобы создать в этой, хм, огромной оранжерее возможность для существования редких и очень разных растений. Ну и в том, чтобы выращивать необычные цветы. Синие розы, к примеру.

— О как. У них есть какой-то особый смысл?

— Их хорошо покупают. — Кондор протянул руку к воде и успел дотронуться до спины любопытно высунувшейся рыбы. — Людей всегда манит что-то необычное и яркое, но да, некоторой долей особого смысла такие вещи наделяют.

— Это я читала, — сказала я.

— Я не сомневаюсь, — улыбнулся он. — Магия в таких войнах была разрушительной и страшной. В твоей стране были разрушительные войны, Мари? — спросил он серьезно.

Я кивнула.

Были, конечно. Еще как были.

Но в этот момент я не хотела вдаваться в подробности.

— Иногда магия становится обещанием всесильности и вседозволенности, — продолжил Кондор. — И если ее использует кто-то, кому хочется этой вседозволенности, обычные люди начинают бояться магии и отстраняться от нее. Потому что они видят, на что способна такая сила. Созидание. Этот сад сделали как напоминание о том, что дело не в силе. А в том, кто и для чего ее использует.

Мотылек на его плече сидел тихо, только изредка перебирал передними лапками, пытаясь устроиться чуть удобнее.

Кондор смотрел куда-то в глубину, за деревья, в ту сторону, откуда ветер доносил запах болота.

— Но получилось действительно красиво, — добавил маг. Он улыбался какой-то еще не знакомой мне улыбкой, слишком светлой, чтобы сразу в нее поверить. — Иногда я прихожу сюда, чтобы напомнить самому себе, насколько созидающей может быть магия в добрых руках. Не замерзла?

Я не сразу поняла, что последняя его фраза была адресована мне.

— Нет, не слишком, — невразумительно пискнула я.

Кондор сделал вид, что поверил.

— Когда ты будешь жить в Арли, ты побываешь здесь днем и, думаю, увидишь все чуть под другим углом. С другими значениями и другим отношением. Может быть, поймешь, почему мне нравится здесь ночью. — Кондор чуть прищурился, всматриваясь в мое лицо. — Почему я снова прекрасно слышал твои мысли, если ты не снимала амулета? — спросил он вдруг.