Заветная для последнего Феникса

Чувствуя, как страх перебивается злостью от того, что придется снова пить горькие отвары для восстановления голосовых связок. И, видимо, она же и придала мне сил, так как получилось, наконец, вырвать свою руку из захвата и с силой садануть кулаком по плечу парня, вырывая из его груди болезненный стон, попав по ключице.

- Тори! – мою руку тут же перехватывают, зажимая так сильно, что я от боли стискиваю зубы, - это уже чересчур, тебе не кажется?

Мне не казалось. Наоборот.

Но Корхе ответ был не нужен.

- Вообще не понимаю, чего ты трепыхаешься? Мы здесь совсем одни, свидетелей нет, представления ни к чему, - губы парня прикасаются к шее, а меня передергивает от неприятия. Пытаюсь наклонить голову, помешать, не дать чужим губам вторгаться на запретную территорию, но Корха лишь усмехается, тут же зеркально меняя дислокацию. А я готова разреветься от беспомощности, - думаешь, я не видел, как ты на меня смотрела? Как старалась все время поближе оказаться, да в рот заглядывала? Все видел, понимал.

Пытаюсь возразить, но очередной поцелуй в губы не дает произнести ни слова. А глухой короткий стон не слышен за шумным дыханием молодого мужчины, потерявшего голову от желаний собственного тела. Я пытаюсь пошевелить ногами в надежде хотя бы пнуть своего мучителя, но меня прижимают слишком крепко, вплоть до самых бедер. Переступаю с ноги на ногу, топчусь насколько это возможно по его правой ступне, но парень этого даже не замечает…

- Ты думаешь, я это просто, поразвлечься? – его глаза, на пару секунд остановившиеся напротив моих, мутные, едва ли осмысленные, пугают меня еще больше ненавистных губ, - неправда, Тори, это не так.

И теперь прикосновений и поцелуев я почти не чувствую. Потому что перспектива, обрисованная Корхой, повергает в шок. Представить себя его женой я не могу и не хочу, одна мысль о том, что придется каждый день видеть, разговаривать с ним, спать в одной постели.

Мне захотелось взвыть! Но голос не слушался, еще одно усилие и я снова «онемею» на несколько дней, поэтому лишь остервенело мотаю головой, изо всех сил дергая руки в попытке освободиться. Закусываю до боли губу, чувствуя, как слезы свободно стекают по щекам, холодя кожу.

- Корха! Услышь меня! Я не хочу! – надрывно, хрипло, срываясь на всхлип.