Академия хаоса. Лабиринт стихий

— Я так испугалась, когда не обнаружила тебя дома, — мама всхлипнула, а ее нижняя губа очень правдоподобно задрожала. — Ты — все, что у меня есть. И разве я виновата, что хочу позаботиться о тебе? Я люблю тебя больше всего на свете, солнышко!

Я лишь вздохнула, быстро шагая по коридорам академии. Однако мама не отставала, несмотря на то, что на ней были туфли на каблуках, а на мне — спортивные ботинки. Перейти на бег? Боюсь, Кармеллу Алетт это не остановит, ведь впереди еще этап примирения, когда мама выдвинет условия, на которых согласится меня простить.

— Я так скучала по тебе, доченька, так ждала твоих каникул. Мне было очень одиноко в незнакомом городе!

— Как там свидание с Энцо? — поинтересовалась я невзначай.

— О, прекрасно, — оживилась мама. — Видела бы ты, какие цветы он мне шлет! Но гораздо больше меня заботит твое счастье, — спохватилась она, вернув голосу прежний трагический тон.

Мы вышли из академии, и я повернула к общежитию. Занятия закончились, и студенты разбрелись кто куда.

— У меня все прекрасно, мама, — ответила я. — Меня перевели на второй семестр, стипендию должны были перечислить на счет.

— Да, все в порядке, деньги пришли, — подтвердила она. — Однако...

Я остановилась и повернулась к ней.

— Это моя жизнь, — сказала я. — Не твоя. Это мне решать, как ее прожить. Я тоже очень тебя люблю, но не стану выходить за кого бы ты там ни выбрала.

— Сначала посмотри, — деловито проворчала она, расстегивая сумочку. — Ты слишком рано уехала. Несколько писем доставили лишь следующим утром. Это просто шикарный вариант. Ты не танцевала с ним, но я обратила внимание, как он на тебя смотрел. Тридцать лет, брюнет, не красавец, но вполне приятный на вид... — она торопливо достала конверт и распечатала его. Иллюзорный и приятный на вид брюнет вырос прямо посреди дорожки.

Я покачала головой и пошла дальше.

— Посмотри, какая милая, застенчивая улыбка! — выкрикнула мама, не желая расставаться с женихом. — Я прекрасно знаю этот типаж, он очень похож на твоего отца. Ты сможешь веревки из него вить!

— Вот и забирай его себе и вей!

— Кому я нужна, — пожаловалась она, догнав меня. Мы что, идем на второй круг жалоб? — Даже собственная дочь бросила меня, не попрощавшись.

— Прощай, мама, — сказала я, входя в общежитие.