Лики миров

Работу выполняла на автопилоте, за что и поплатилась: автопилот оказался на редкость глючным. Суммы не те проставил, даты перепутал, обозвал Юлианну Бартоломеевну Юлией Бармаглотовной и, в довершении всего, умудрился в деловой переписке указать фамилию руководителя вместо «Чертов» – «Лысов».. Короче говоря, сделал все, чтобы к вечеру взбешенный босс, стуча по столу кулаком размером с бычье сердце, едва не выгнал меня взашей.

– Еще один залет, Колесникова, – громогласно заявлял он, – и уволю к чертовой матери!

Я, хотя и находилась сейчас в полуобморочном состоянии, губу закусила и голову склонила пониже на всякий случай.

– Даю тебе последний шанс! – взрычало руководство. – Завтра берешь отпуск за свой счет, а послезавтра являешься на рабочее место в бодром и работоспособном виде, иначе..

Я послушным болванчиком согласно кивала.

– Свободна! – рявкнул Александр Николаевич и пробормотал себе под нос: – Черт знает что творится.

– И что? – уточнил автопилот, но тут же был вырублен гневным начальственным взглядом и выдворен за дверь вместе со мной.

Думаете, это босс у нас такой понимающий? Вовсе нет, просто работать было практически некому – кто в отпуске, кто в больницу попал, а Машка вообще успела провернуть подпольную операцию и отчалить с больничного сразу в декрет. А тут на горизонте замаячил перспективный клиент, поэтому я относительно легко отделалась.

Весь свой «отпускной» день я валяла дурака, то есть себя любимую: читала, отсыпалась и ..смотрела Сны..

Таковых мне приснилась всего парочка.

В первом из них я снова летала. Как же мне нравилось это ощущение свободы и воли! Жаль, сон был не слишком длинный. На этот раз под мной не было вулканов, и обволакивающая непроницаемая тьма вокруг тоже отсутствовала. А вот горы были. Их белоснежные шапки сверкали в солнечном свете. Светло-голубое небо, искристый прохладный воздух, – настоящее пиршество для тех, кто хочет простора. Иногда я спускалась чуть ниже, и тогда безмятежность в мое душе сменялась чем-то похожим на молчаливый восторг: горные реки падали с крутых склонов, образуя немыслимые каскады водопадов, в которых играли, переливаясь, отражаясь, дразня своей эфемерностью, разноцветные яркие радуги.

А вот второй Сон, приснившийся мне ночью, оказался подлиннее.