Лики миров

– О да, менять эльдион на тряпки, что может быть лучше? – с презрением выплевывает юноша в лицо отцу, – скоро там его будет больше, чем у нас. Знаешь, как они называют народ Таар-ди-Ора? Дикарями и животными, раздающими сокровища даром. Огромное достижение..

– Идиот!

Я зажимаю рот рукой и, похолодев, смотрю на то, как резко Владыка хватает Лика за ворот, притягивая к себе. Пальцы мужчины сжимаются в кулак, рука поднимается вверх, готовясь нанести удар. Лица правителя я не вижу, а вот Лик.. По губам его блуждает невыносимая ухмылка, глаза лихорадочно блестят.

– Ну же, давай, – произносит он певуче, почти нежно.– Ты ведь так давно хотел это сделать.

Владыка медлит. Я вижу, как чудовищно он напряжен, сколько сил ему приходится прикладывать, чтобы взять себя в руки. Наконец, он разжимает пальцы и отходит в сторону. В том, как это проделано, мне чудится брезгливость.

– Дикий, упрямый строптивец, – произносит мужчина. И лицо его, которое сейчас я вижу вполоборота, настолько безжизненно холодно, что я закусываю губу, чтобы не закричать, – Да хранят духи Таар-ди-Ор от такого правителя.

Лик, безумец, улыбается. Его совершенно не пугает ни тон отца, ни его слова: он только рад будет, если тот передаст трон кому-нибудь еще. Власть не манит Лика. Только легенды, сражения, свобода и риск занимают его мысли.

Но правитель знает сына не хуже меня.

– Я запрещаю тебе проходить церемонию! – низкий голос Владыки разносится по залу, и сказанное тяжелой плитой ложится на меня, давит, не давая вздохнуть.

– Что? Но ты не можешь... – сейчас перед правителем стоит растерянный мальчишка, у которого только что из рук выдернули самую большую драгоценность.

– Могу, Эрилик. Или ты возьмешься за ум, или больше у меня не будет сына. Выбор за тобой.

Мгновение-другое Лик вглядывается в лицо Владыки так отчаянно, словно ищет там что-то, потом снова вскидывает подбородок и, крутанувшись на каблуках, быстрым шагом покидает зал.

Владыка тяжело опускается в кресло, проводит ладонью по лицу и смотрит перед собой, усталый, изможденный, сразу постаревший на десяток лет.

Умеют ли птицы плакать? Я никогда не задумывалась над этим вопросом. Ответ пришел сам собой: соленые капли падали на ровную поверхность купели, заставляя ту расходиться кругами. Снова и снова.