Лики миров

мама не так давно получила крылья, и ее вечная душа предпочла все забыть и вернуться к духам воздуха, а вот вечная душа ее подруги хранит память и не дает забыть о себе мужу. Поэтому Владыка с тех пор даже слышать не хочет о новом браке, хотя соратники и предлагали неоднократно.

Отец мой после смерти мамы медленно теряет разум. Такое иногда случается в нашем племени после потери второй половины. И, зная о том, в минуты прояснения он просил Владыку взять меня под свою опеку.

Наш повелитель держит свое слово. Только для него я всегда буду лишним напоминанием о его потере.

Я моргнула, потом сделала глубокий вдох и провела мокрой рукой по лицу.

«Джалидея. Ну хоть что-то. Только почему я в этом видении такая маленькая? И что должно было произойти, чтобы процветающий горный край превратилась вот в это?»

«Еще, пожалуйста, еще» – внутренний голос молил и требовал продолжения, и я снова опустилась вниз, разглядывая небесный купол сквозь толщу воды.

– Эй, Дейка!

Залихватский присвист заставил меня резко обернуться к окну.

Разумеется, он сидит на подоконнике: единственный сын и огромная головная боль нашего правителя.

– Я у тебя пережду, пока они не утихомирятся, – извещает он меня и ловко спрыгивает на пол.

– А если придут сюда? – хмурюсь я для вида.

– Да ладно, я же знаю, что ты же меня не выдашь.

Самоуверенности ему не занимать.. И он прав: конечно, не выдам. И совру, даже Владыке совру. Я ради него еще и не на то пойду. Я разглядываю того, кто для меня сейчас ближе всех на свете: высокий, тонкий, умопомрачительно красивый.

Он похож на своего отца – те же черные, по плечи обрезанные волосы, те же смоляные брови – только легче, изящнее. Владыка похож на скалу, а Лик – на быстрый западный ветер – смешливый и безжалостный. Он старше меня на четыре года, и это целая пропасть. Я кажусь ему маленькой девчонкой, над которой можно вечно подсмеиваться. Он не воспринимает меня всерьез, но у нас есть кое-что общее – наши потери. И не смотря на вечные его насмешки, в мире нет никого, кто бы понимал его лучше меня. Он это знает.

– Неужели Его Высочество Альвар Эрилик предпочтет переждать бурю, прячась в женских покоях? – знал бы он, сколько самообладания мне сейчас нужно, чтобы изобразить на своем лице эту усмешку, еще больше бы возгордился.

– Детских покоях, ты хотела сказать? – хмыкает гордец, сверкая насмешливой улыбкой и, приблизившись, легонько стукает пальцем по кончику моего носа, – Ты еще ребенок, Дея. С женщинами я веду себя совершенно иначе.