Лики миров

Но Лик слушал внимательно, не перебивал, иногда его взгляд становился рассеянным, направленным в глубь себя, будто он вспоминал что-то.. или силился вспомнить. Иногда он бросал задумчивые взгляды в сторону Мира.

Я все больше и больше увлекалась рассказом, события так ярко всплывали в моей памяти, что мне приходилось то и дело одергивать себя, чтобы не уйти в них с головой. Я рассказывала про свою жизнь в Сером мире и нашу с Ликом первую встречу, про Эн-Джи-Эль и Ключ, про Шедар, Упырятник, игру в шпионов и о том, во что она вылилась.

– Ты просто вошел туда – и все будто взорвалось, Разрыв закрылся, но тут же начало расползаться множество новых. Я видела их, когда переносилась сюда, – закончила я свое повествование.

– Н-да.. – озадаченно произнес Мир, подперев щеку рукой.

– Если это эксперимент, то уж слишком масштабный, – вынес Лик свой вердикт, – А ты что скажешь? Ты же у нас в этом деле специалист.

Мир слегка скривился, но на шпильку не ответил.

– Больше всего это напоминает коллективное сумасшествие, – подумав, заключил он. – Если бы не одно «но» – вещественные подтверждения сказанного. Надеюсь, ты не думаешь, что мы с Деей на пару ракш под землей распихивали?

– Много чести, – хмыкнул Лик и тут же посерьезнел. – У меня нет внятного объяснения этому. Но надо признать, что сходить с ума в компании значительно приятнее, чем в одиночку. Хотя.. – он окинул блондина пренебрежительным взглядом.

Я готова была услышать в ответ очередной набор ругательств или ехидный комментарий, но Мир произнес совсем иное, глухо, через силу выталкивая каждое слово: «Ли, я очень виноват перед тобой. И многое бы отдал, чтобы все исправить. Я не жду, что ты меня простишь, но сказать это должен».

Мир был непривычно серьезен, зеленые глаза потемнели до цвета яшмы. Лик встретил его извинения пронизывающим тяжелым взглядом.

– Он уже получил свое, – встряла я, – расскажи ему про откат.

«Сам ведь умолчит, дурак эдакий».

Лик вопросительно приподнял бровь.

После того, как Мир закончил пояснения о побочных последствиях своего вмешательства, в каюте повисла напряженная тишина.

– Видишь? – снова не выдержала я, – Ты хотя бы мог винить во всем его, а ему кроме себя и пенять не на кого было.

«Сейчас расплачусь...» – «Дея, замолчи уже!» – одновременно отозвались мужчины. Лик – с непередаваемым сарказмом, Мир – раздраженно.