Долг феникса. Академия ХИЛТ

Я выспалась и даже успела во сне пообщаться с Феликсом. Оказывается, мы и так можем!

И почему маги относятся к иллами не как к равному? Они же, пусть и невольные, но и друзья, и психологи, и вообще родная часть нас самих! Другая душа внутри нас. Странно? Очень, но вместе с тем я благодарна, что у меня есть иллами.

А вообще, хранители — дураки, если не могут наладить контакт со своим иллами и только пользуются возможностями, которое дает им слияние.

Вот я с Феликсом и насмеялась, и наплакалась, и даже успела выработать стратегию, которой мы будем придерживаться во время встреч с Лейнардом.

И на тренировках — впереди два месяца, меня ждет очень плотный график, и это не считая лекций и многого другого, что для меня будет новым.

Встала я три часа назад, успела воспользоваться выходным и сбегать на рынок за продуктами, потом решила побаловать народ кондитеркой в моем исполнении. Когда еще доведется?

Прилипчивая песенка отвязываться не желала. Не знаю, почему ее вспомнила, но напевала и хихикала. Феликс, сразу догадавшись, кому посвящено произведение, посмеивался.

Ему тоже не понравилось поведение Лейнарда, какие-то собственнические замашки на фоне «вы все равно с другим семью построите». Хотя иллами признавал, что чем чаще лорд будет меня трогать, тем лучше. Тогда, в коридоре, пока я стояла и краснела, Феликс урвал для себя энергии. Наверное, поэтому и сумел во сне протащить меня на Грань, что для нас еще рановато.

— Я не дам, я не дам, я не дам и не проси… — пропела, украшая коржи.

— Не дашь? — расстроенно спросила Ламея.

Вздрогнув, я чуть не выронила кулек с взбитым кремом. Могла ведь испортить торт!

— Боже, нельзя же так подкрадываться! — воскликнула я.

— Пахнет изумительно, и выглядит так, что уже хочется попробовать, — смущенно добавила подруга. — Жаль, что не дашь.

— Да почему не дам? Для вас и готовлю!

— А кому тогда «не дам» говорила?

— Пела. Это песенка из моего мира.

— С Земли, — хмуро поправила Ламея. — Тантерайт теперь твой мир, и мы тебя не отпустим.

На самом деле за ее хмуростью прятался настоящий страх: я действительно стала ей очень близка, и потерять меня сестра не хотела. Все это легко читалось во взгляде.

— Ты умывалась? — спросила ее.

— Еще нет, очень хотела тебя увидеть. А то ночью…

— Знаю-знаю, меня отправили спать, не дав нам пообщаться. Иди умывайся, а я накрою тебе завтрак.

— Всем, — улыбнулась Ламея, — ребята уже проснулись.

— Вот и славно, последние штрихи остались. За завтраком все обсудим.