Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Не знаю, на чем она крепилась, но незначительного столкновения с плечом Кана оказалось достаточно, чтобы с рама грохотом рухнула вниз.

- Вот же… шушваль! – совсем не раздосадовано воскликнул Кан. – Прости, - с ехидной улыбкой обратился он к другу. – Кажется, я уронил твою тетю.

Сатус ничего не ответил, лишь мышцы на лице напряглись сильнее, делая его старше, стирая будто ластиком черты юного парня и показывая мужчину.

В гробовой тишине подняв полотно, он понес его в угол, туда, где остался лежать на табуретке местный аналог лютни.

Не успела я сообразить в чем дело, как Кан, воспользовавшись тем, что Тай на нас не смотрит, притянул меня к себе и зашептал:

- Тебе надо бежать, - я сжалась в комок, как громом пораженная таким заявлением. Бежать? А куда? И главное – зачем? Ведь от принца сбежать возможно только в одном случае – если он это позволит, решив поиграть в кошки-мышки. Мышкой была я, это, так сказать, моя утвержденная роль. А Тай был кошкой, любезной ровно настолько, насколько ему этого хотелось в каждый конкретный момент.

– Сократ ждет тебя внизу, у выхода. Поспеши!

И одним размашистым толчком меня втолкнули в сосредоточение продолжающего шевелиться, ползать прямо по воздуху мрака, живущего какой-то своей собственной жизнью.

Я успела лишь непроизвольно задержать дыхание, мысленно приготовившись к тому, что в меня воткнется если не стекло, то какой-нибудь томагавк точно, который швырнет беглянке вдогонку быстро прозревший Сатус.

Но… ничего не произошло, за исключением того, что тьма сжалась вокруг меня, а после вытолкнула... и прямо в воду.

Я обнаружила саму себя в искусственном пруду. Вокруг меня плавали фиолетово-голубые рыбки, бодро дергая раздвоенными хвостами и недовольно пуча глаза. Над головой простиралось ночное небо. Рядом шуршали и жужжали какие-то механизмы, которые тянулись из водоема по земле куда-то в сторону, напоминая своеобразную систему водозабора.

Отплевываясь и стряхивая капли с лица, я дошла до края водоема, который у берега был совсем мелким, и выбралась на травку.

Оглянувшись по сторонам увидела взгорок, на котором не росло ни цветочка, ни травинки, зато имелся обозначенный каменной грубой аркой вход, которого по сути не было, потому что за аркой клубилась уже знакомая мне живая чернота. На всякий случай отползла еще на несколько метров, а потом подняла голову и застыла от изумления.

Надо мной возвышался дворец.