Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Но когда он вновь поднял на меня свои глаза, в них танцевали тени, а сам он, будто зачарованный, потянулся ко мне.

Я отшатнулась в сторону. Может быть, и не хотела, может быть, и не стоило, но ничего не смогла с собой поделать.

Рука парня, которой он пытался прикоснуться к моему лицу, остановилась в воздухе, а на лице отразилась боль.

- Мне жаль, - произнес он печально. И это был первый раз, когда я увидела в нем что-то, близкое к человеческому. – Мне жаль, что с тобой это случилось.

И именно эта его жалость отрезвила меня, будто на голову вывернули ушат воды.

Я вдруг осознала, что не хочу его жалости. Она делала меня еще более слабой, чем я уже была, что продемонстрировали сегодняшние события.

Словно уловив направление моих мыслей, демон опустил руку и аккуратно, с каким-то невыразимым трепетом, коснулся кончиков моих пальцев.

- Но ты пришел, - я сдержалась и не отдернула руку, хотя ощущение было как будто я сую её чудовищу в пасть.

- Я хотел бы, чтобы ты позвала меня еще раньше, - стараясь не совершать резких движений, Сатус прикоснулся к моему подбородку и, подняв голову, заставил посмотреть на него. – Я хочу, чтобы каждый раз, когда тебе было плохо или страшно, или одиноко, ты звала меня, поняла?

- Каждый раз? – усомнилась я.

- Да, - твердо заявил демон, а в глазах его было столько убежденности в собственных силах, что эта вера начала невольно передаваться и мне.

Я не стала говорить, что от подобных требований слегка веет помешательством, потому что… потому что поняла, что не хочу его обижать.

- Но меня не всегда нужно защищать, - мои губы невольно растянулись в улыбке, которая теперь не была ни вымученной, ни натянутой. А искренней. И как выяснилось, улыбаться демону по-настоящему было не так трудно, как казалось раньше.

- Ты такая маленькая и такая наивная, - чуть хрипло рассмеялся Сатус, легонько проведя пальцем по щеке.

Он умолк, его взгляд привычно потяжелел и наполнился мыслями, темными и вязкими, которые обволакивали, утягивали на дно.

И паника вернулась.

Я поняла, что если не вынырну – захлебнусь, утону во всех этих чувствах, которые стали слишком очевидными, слишком откровенными, слишком… порочными.