Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Подбородок задрожал и разговаривать стало сложно, но все же я выдавила из себя:

- Почему ты такой? Почему ты такой плохой? – я чувствовала себя маленькой девочкой, у которой отобрали все.

Он медленно, нарочито медленно скользнул ко мне, не сводя горящих черных глаз с красными всполохами на дне, с нежностью и бережностью от которых заныло сердце притянул меня в свои объятия, окутывая собственным запахом и прошептал в волосы:

- Я не плохой. Я еще хуже, - жестокость, с которой были сказаны эти слова так ярко контрастировала с чувством защиты и покровительства, которые дарили его руки, что у меня закружилась голова.

Внутри постепенно образовывалась странная пустота, заполняемая апатией. Схватив за подбородок, он вынудил меня посмотреть ему в лицо, утопив свой взгляд в моих глазах.

Чувствуя бесконечную усталость, от которой не спасет ни сон, ни отдых, я рассматривала его лицо, с горечью осознавая, что, кем бы он ни был, я люблю его.

- Хорошо, - медленно проговорила я.

- Клянешься ли ты быть со мной до конца? – спросил он, его голос обволакивал, заставляя прислушиваться. Заставляя слушать. Кулон, что покоился под моей шеей начал нагреваться, распространяя по телу непривычные расслабляющие волны, состоящие из тепла и спокойствия.

- Клянусь, - ответила я, не отводя глаз.

Слово повисло в воздухе, тяжелое, налитое, как сочный созревший плод. Все вокруг застыло, будто перейдя в другое, метафизическое, изолированное друг от друга и от нас, состояние. Лишь я и Сатус были единственными, кто оставался живым и мыслящим посреди этого разом потускневшего мира. Кулон обрел едва выносимую тяжесть, наполнившись магией куда более древней, чем все, с чем я сталкивалась до этого. Но все это продолжалось лишь краткий миг и оборвалось, когда Сатус запрокинув мою голову настиг губы поцелуем.

Любовь и ненависть сплелись в этом поцелуе в один клубок. Дерзость, голод, страсть, желание – все смешалось воедино, в один ошеломляющий коктейль, который он заставил меня выпить до конца, властвуя, настигая при каждой попытке сбежать и награждая своей пьянящей лаской за податливость.

Но этот поцелуй отличался от всех, что были прежде. Тем, что теряя себя в этом невыносимом жестоком мужчине, в какой-то момент я ответила на него.