Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Взгляд же его старшего родственника, а они определенно состояли в близком родстве, был как горячее горное масло. Прикоснешься – и останется шрам на всю жизнь.

Помимо очевидного внешнего сходства их роднило еще кое-что, а именно – надменность и апломб, которые считывались в каждом жесте, в каждом движении головы, в каждом мимоходом брошенном замечании. На нем не было короны, но она была и не нужна. Все и так было понятно.

- Вы его папа, - с трудом ворочая языком проговорила я. – Вы – император.

- Верно, - кивнул головой мужчина с сардонической усмешкой, от которой я поежилась.

- У меня уже есть отец, - пролепетала я, продолжая глядеть на того, кто правил целой империей, а сейчас сидел напротив меня и одним своим видом нагонял жуть.

- Твоя семья очень скоро станет для тебя чужой, - спокойно заметил император с истинно царской непринужденностью. Научиться так говорить невозможно. Нет, нужно родиться тем, кому с пеленок дозволено вершить судьбы, казнить и милом одним росчерком изысканного пера.

- Почему это? – забеспокоилась я, с тревогой и недоумением оглянувшись по сторонам, ища поддержки у пустых безответных стен.

- Потому что, как и любая девушка, став женой, ты оторвешься от своего рода и вступишь в род своего мужа, станешь частью новой семьи.

- Чего? – подскочила я вместе с одеялом, упершись коленями в мягкую постель, слегка прогнувшуюся подо мной. – Какой еще женой?

Император глубоко вздохнул, медленно взмахнув ресницами, такими же чернеными и густыми, как у сына.

- Ты – чужая для нас, создание, порожденное далекими дикими землями. И сложись ситуация иначе, я бы никогда не позволил единственному сыну привести в мой дом ваине. Но теперь уже поздно о чем-то говорить, - он сожалел, почти что по-человечески. И по-человечески я понимала это сожаление, кто захочет себе в семью кого-то, вроде меня?

- Почему? – мой пустой, и это было хорошо, желудок мелко-мелко затрясся, а ноги ослабли под очень нехорошим, презирающим взглядом демона, который родился за сотни лет до меня и проживет еще столько же после моей смерти.

- Потому что ты лежишь в постели моего сына, - указал мужчина на то, о чем мне и так не нужно было рассказывать. Более того, слышать это от кого-то постороннего было как ткнуть пальцем в налитый чернотой синяк – больно до судорог.