Ангел, шельма и одноглазый кот 3

Мистер Сатус очень настаивал и требовал, чтобы я пришла в его спальню, где вы, нарушая с десяток школьных правил, ожидаете беседы со мной.

- Нет, мадам Мелинда, - я встала, складывая руки за спиной. – Думаю, когда вы узнаете все, то поймете, почему мы так поступили.

- Мы? – колдунья оглянулась себе за плечо и как-то весьма поспешно переступила через порог, потянула за завязки халата, запахиваясь посильнее и присаживаясь на краешек стула. – Мы это кто?

- Мы это…, - замешкалась на мгновение, решая, а стоит ли приплетать к этой истории ребят, а потому решительно договорила: - Мы – это я.

- С каких пор вы говорите о себе во множественном числе? – сдержанно удивилась колдунья, закидывая ногу на ногу. – Хотя это не самое важное. О чем речь?

- Что хотел у вас узнать мистер Итан? – задала я встречный вопрос.

Глаза мадам Мелинды расширились, но на этом все. Больше никаких проявлений беспокойства или изумления, ничего.

- С чего вы взяли, что он от меня что-то хотел?

- Мы так предположили, - попыталась улыбнуться я, но все мои порывы были пресечены холодным взглядом преподавательницы.

– И когда я говорю «мы», то имею ввиду и Сократа тоже.

- То есть, вы в своем безумии не одиноки? Отрадно это знать, - хмыкнула колдунья.

- Я не безумна, просто… просто есть много того, чего вы не знаете. Никто не знает.

- Не хотите поделиться? – с напускным радушием предложили мне.

- Хочу, - закивала я до хруста в шее. – Очень хочу! Но сперва мне нужно, чтобы вы ответили на вопрос!

- Мисс Мирослава, - повысив голос начала декан моего факультета, но договорить не успела.

Вмешался вернувшийся Сатус.

- Мадам Мелинда, - вежливо начал демон, подходя к женщине, и его голос обратился в бархат. Он стал осязаем. Этот голос, вкрадчивый и внушающий, будто бы задевал самые потаенные уголки сознания, прокрадывался в сердце, окутывал его мягкой пеленой и драпировал складками. – Думаю, стоит прислушаться к Мире и рассказать ей то, что она хочет знать.

То, что демон начал применять магию я поняла сразу.

И не просто магию, а свой дар, особенный и неповторимый, только его. Я почувствовала пробуждение чужой силы подобно тому, как начинает ворочаться в берлоге медведь с приближением весны. Глаза Сатуса засверкали выточенными гранями обсидиана, а таинственная улыбка подсветила лицо. Позабыв обо всем, я невольно залюбовалась им, как любуются произведением искусства. Возможно, именно в этот момент он им и был. Совершенный, уникальный, почти идеальный.