Последняя ведьма. Ручной монстр

Я села и тогда смогла выдавить:

- Там под прилавком есть ящик с лекарствами, дай белую пачку и красный флакон.

Хьюго не стал задавать лишних вопросов, поспешил туда затем с громким шуршанием влез в мои запасы, по одному перебирая пузырьки и блистеры. Наконец, достал нужное и принес мне, не догадавшись захватить воду. Я не глядя забросила таблетки в рот и проглотила их, чувствуя, как те царапают горло.

- Я думал, ведьмы лечатся собственноручно сваренными зельями, из крыла летучей мыши и белладонны.

- Плохой год для нее, горчит.

А всю урожая двадцатого я уже израсходовала, - выдавила я, все еще потирая виски. Все вокруг будто пульсировало и казалось слишком ярким и громким. Даже треклятая лаванда пахла и из корзины, как и ароматные свечи.

Я пару раз моргнула, затем зрение само собой перестроилось, мир стал монохромным, подсвеченным только течением энергии. Мои руки сияли от скопившейся магии, над другими предметами в лавке тоже светился слабый ореол. Все, чего я касалась, впитывало толику моей силы.

Достаточно, чтобы изменить свойства, но слишком мало для внимания инквизиции. Может быть и верно ведьм называют заразой, отравляющей мир, след-то мы точно оставляем.

Затем снова наступила темнота и картинка изменилась. Теперь я видела уже не магию, а течение жизненной силы. Проклятущая лаванда осыпалась серыми хлопьями тлена, как и кабанья голова, змеи в бутылях и другие весьма спорные интерьерные решения моей лавки. Доски в полу тоже не радовали. Ближе ко входу их определенно стоит заменить, и под прилавком здорово просели, того и гляди рухнут в подвал.

На Хью я глядела с опаской, но он отличался отменным здоровьем. Жизненная сила текла в нем равномерно и мощно, как у любого хорошо подготовленного человека в самом расцвете лет. Я тайком выдохнула и снова зажмурилась, прогоняя лишнюю силу и отодвигая боль.

Люди бывают метеочувствительными, реагируют на перемену атмосферного давления или вспышки на солнце. Ведьмам в этом плане еще сложнее: мы реагируем на любые вспышки энергии, а при разрыве они как при извержении вулкана.

Пульсирующая боль не ушла, скорее затаилась. Потому я старалась не двигаться, чтобы не всполошить ее, поэтому и не просила Хью отодвинуться. Он же сидел слишком близко и наблюдал за чем-то, еще до сих пор держал в руках мои таблетки.

Дверь снова скрипнула, затем протяжно звякнул колокольчик, став еще на два шага ближе к мусорному ведру. Почему в моей лавке все такое громкое и раздражающее? И этот запах.