Фамильные ценности

А уж как я была признательна за тот камень что сняли с моей души, — и не передать!

Экипаж, в котором я приехала в поместье, меня дождался. У дома иноры Линден ему тоже пришлось постоять, но в этот раз совсем недолго — я только коротко сообщила, что меня приняли, и забрала свои вещи. Бабушка радостно сказала подруге:

— Ну вот, а ты сомневалась, что вариант с гримом сработает.

— У Альтхауза возрастные проблемы со зрением? — предположила инора.

Но дальше я в их разговоре не участвовала, меня не беспокоила причина, по которой инор Альтхауз ничего не заметил, я торопилась занять место, которое давало доступ в дом.

И даже в библиотеку, которая была моей первой целью.

Но торопилась туда не только я. К бывшему поместью фон Кёстнеров мы подъехали одновременно с ещё одним экипажем, из которого выбрался знакомый майор, чьи тонкие структуры я не рассмотрела при первой встрече. Не могу сказать, что меня порадовала возможность рассмотреть их сейчас — судя по количеству вещей, майор собирался окопаться в доме Альтхауза надолго.

Глава 4

Вальдемар фон Штернберг, а именно так звали офицера, оказался столь любезен, что собственноручно донёс мои вещи до выделенной мне комнаты. На этом его любезность закончилась, потому что в его глазах я сейчас вряд ли была привлекательней того зелёного куста, за которым я сидела в засаде в приёмной декана. Я даже думаю, что по привлекательности кусту уступала, потому что с ним не надо вести светских бесед и беспокоиться о том, не обидел ли ненароком.

В случае чего куст даже пожаловаться не сможет.

Но самое ужасное, я не могла понять, чего я больше боюсь: того, что он раскроет мой примитивный маскарад, или того, что он его так и не заметит. Конечно, военные должны отличаться повышенной наблюдательностью, но конкретно этот военный сейчас на наблюдения настроен не был, потому что испытывал сильную боль. Именно её должно было купировать зелье, которое меня просил приготовить инор Альтхауз на испытании. К сожалению, убрать её совсем было невозможно.

Из учебников я помнила, что маги, у которых разрушаются тонкие структуры, страдают, пока не перестают быть магами. Традиционная целительская наука ничем не могла им помочь: ни полностью убрать боль, ни остановить или хотя бы затормозить разрушение. Исцеления были очень редки, и под них так и не удалось подвести общее правило. Хотя в той книге, что я читала в последний день своей практики, как раз предлагалась методика именно исцеления.