Вдова Его Величества

Это не невидимость.

Но если сидеть тихо… очень-очень тихо, то ее не заметят. Даже если пройдут рядом, то все одно не заметят. А Катарина умеет таиться. Главное – победить собственный страх, который нашептывал, что самое время бежать и звать на помощь, что, если Катарина поторопится, она успеет, что дом недалеко, а в доме люди.

Чужие люди.

В чужом пока доме.

Она стиснула зубы и заставила себя дышать спокойно.

А гость остановился у дуба. Огляделся. И сбросил на траву перевязь с парой клинков. Затем снял куртку.

Рубашку. Высокие сапоги. Штаны…

Катарина нахмурилась. Если ее собрались убивать, то… как-то слишком уж… вызывающе? Или он просто одежду вымазать не желает?

Он был высок.

Очень высок.

Пожалуй, куда выше Джона, не говоря уже о Генрихе, который весьма гордился собственным ростом. И кажется, именно факт, что Джон перерос отца, и злил его безмерно.

Катарина икнула и тотчас зажала рот руками.

Ей доводилось видеть голых мужчин.

То есть, почти голых, потому что ее супруг и в постели предпочитал оставаться в нижней рубашке, тканью стыдливо прикрывая раздобревшие телеса.

И тогда Катарине это казалось нормальным.

…в тот вечер наспех сращивая колотую рану, она даже прикоснулась к обнаженной мужской груди, но почему-то тогда не испытывала и толики нынешнего стыда. Может, оттого, что Джон умирал? А она боялась, что он все-таки умрет, что малых ее сил не хватит, а целительские амулеты вовсе не так и хороши?

Хватило.

И тяжелые платиновые браслеты сделали свое дело, пусть и предназначались вовсе не для того, чтобы исцелять мятежников.

Кажется, и шрама не осталось. Или все-таки? Она так и не рискнула спросить.

У нынешнего мужчины шрамов хватало. Они вились по смуглой коже белыми узорами. Одни были толстыми и светлыми, словно ветки, другие – тонкими, едва заметными. И Катарине казалось, что еще немного и она поймет смысл этого рисунка, но тот ускользал. А мужчина, наклонившись, подхватил клинки.

Вздохнул воздух.

…а ведь он не человек. Это стало ясно с первого движения, текучего, что вода.

Люди не способны так двигаться. И рост, и светлые, почти белые волосы – это ненормально. Волосы он забирал в косу, выплетая ее так хитро, что не у всякой камеристки получилось бы.

Он крутанулся на месте, рассекая клинками воздух, а Катарина подумала, что убивать ее, кажется, все-таки не будут. А утро можно считать полностью удавшимся.

Глава 3

Глава 3

Клинки пели.

И голоса их успокаивали, смиряя ярость, кипевшую в крови.