Вдова Его Величества

…королевы не бегают по саду и не забираются на камни. Им полагает шествовать медленно, не роняя своего достоинства, и исключительно по дорожкам. Им стоит помнить о том, как выглядят они в глазах подданных, и что любое слово, любой взгляд, любой жест может быть истолкован превратно.

Королевам лучше вовсе не покидать отведенных покоев.

Катарина тряхнула головой и решительно перепрыгнула через ручеек. Стянула туфли, оглянувшись – тишина и пустота – сняла и чулки. Замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. И вытянув ногу, коснулась-таки земли.

Теплая.

И трава щекочет.

Катарина тихо засмеялась. Юбки выше и… прыжок через темный валун, на котором замерла бабочка. Испугавшись тени, та поднялась, закружила. И на душе вдруг стало легко-легко.

Королевы не бегают?

Пускай.

Какое счастье, что Катарина больше не королева.

Она сама не поняла, как оказалась в этой части парка. Заброшенные цветочницы, позеленевший камень которых облюбован лишайником, а у подножья чаш расползся ковер темных фиалок. Звенят полупрозрачные крылья стрекоз.

Пожалуй, что уже именно леса.

Одичавшая малина манила пчел белым цветом. И позже здесь появятся ягоды.

…во дворце малина росла, даже зимой. И ягоды давала крупные сладкие, вот только без запаха. Катарине они казались ненастоящими.

Она коснулась колючек.

Отступила.

Поморщилась, когда в пятку впился острый сучок. И устроившись здесь же, в тени куста, надела туфли, благо, не стала бросать там, у ручья.

- Так-то лучше, - сказала Катарина, и на звук ее голоса откликнулись пичуги.

А потом Катарина увидела его.

То есть, сперва не увидела, скорее ощутила присутствие человека, и замерла, попятилась, скрываясь в колючках малины. Тяжелые ветви раздвинулись, пропуская Катарину, и сомкнулись, запирая ее, защищая лесною короной. Мелко задрожали листья, растревоженно загудели пчелы.

А сердце забилось быстро-быстро.

Не стоило уходить из дома.

Одной.

И так далеко.

Амулеты… пусть Катарина сама их делала, но тем лучше она понимает, что амулеты не спасут от всего, что сейчас она куда более уязвима, чем во дворце, что…

Замяукала сойка.

Хрустнула ветка под чьей-то ногой. И Катарина заставила себя застыть, пальцы ее стиснули брошь, выпуская дремлющее заклятье. Теплые нити собственной силы оплели Катарину, и малина, казалось, отзываясь на магию, плотнее сдвинула ветви.

Вот так.