На острие мезальянса

Адам смотрел с теплотой и нежностью, мягко ведя в танце.

Музыки по-прежнему не было слышно. Эта тишина пугала, но ноги сами двигались, не давая возможности вырваться.

Неожиданно, Анна услышала над ухом шёпот:

– Вот так… Танцуйте, смейтесь, живите… Именно так я хочу...

– Кто это? – испуганно прошептала девушка, но Адам не обратил никакого внимания на её удивление.

– Мне приятно видеть вас на моём месте, быть может вам, оно подходит лучше. Быть может, вы будете так же несчастны как я или наоборот, будете очень счастливы.

Как знать? – голос был одновременно и холодным и угрожающим. Такая навязчивая доброжелательность, просто не могла не пугать. Было в этом, нечто безумное, – Вы уже заменили моей девочке мать, заполучили уважение слуг, осталось только сердце моего мучителя. Но и его вы получили.

– Что тебе нужно? Почему ты приходишь в мои сны? Почему мучаешь? – выкрикнула Анна, чувствуя себя будто мошка запутавшаяся в паутине.

– Мне ничего не нужно.

Я ничего не хочу. Не чувствую. Не существую.

– Тогда зачем ты преследуешь меня?

– Я счастлива, что ты танцуешь с Адамом и твоя рука в его руке, – по коже прошли мурашки, будто от прикосновения, – Твоя, и ничья другая.

Несмотря на ощущения, краем сознания, Анна понимала что это всего лишь сон. До дрожи пугающий, но сон. Однако несмотря на все убеждения, проснуться она не могла. Пусть желания покойной Офелии Хэлтор и совпадали с сокровенными желаниями гувернантки, девушка пыталась вырваться из сна.

Она застряла в паутине собственных иллюзий, и это разрушало её душу.

– Скоро всё тайное станет явным… Скоро…

Снова послышался холодный шёпот над ухом.

Глава 17 «Первый день зимы»

Анна спустилась в залу, когда большая часть гостей уже прибыла, ей не хотелось выделяться ранним приходом. Подойдя к столику с напитками, девушка окинула взглядом зал. Всё было как тогда, яркие наряды, маски и ощущение вседозволенности.

– Вы ослепительно прекрасны, – раздался мужской голос за спиной, обернувшись, Анна увидела Калеба Лэнгвертона, который судя по всему её узнал.

– Надеюсь, ваши глаза остались при вас.

– Не волнуйтесь, я бы мог ослепнуть, но ваши острые шипы не дают забыть об осторожности, – парировал он и уже более серьёзно, – Я не хотел вас оскорбить, только желал быть любезным. Вы красивая женщина и не должны запрещать другим, любоваться этой красотой.