На острие мезальянса

Она… она…

С каждым словом, её голос дрожал всё больше. Ламина явно знала что-то, связанное со смертью Офелии. На минуту девушка даже забыла, что едет к Адаму. Мрачные сны, с участием чего-то тёмного и пугающего всё ещё не отпускали гувернантку, заставляя просыпаться с первыми лучами солнца. Пусть Анне и удавалось уснуть после этого, но ощущение чужого присутствия никуда не уходило.

– Ламина, а мисс Хэлтор попрощалась с тобой перед уходом?

– Нет, – заикаясь ответила она и снова яростно замотала головой, готовая в любой момент разрыдаться.

– Ламина, я умоляю тебя, не молчи. Я понимаю, что тебе тяжело, но хотя бы постарайся рассказать мне как всё было. Ты видела, как она ушла?

В ответ она только крепко обхватила гувернантку за плечи, спрятав лицо в изгибе шеи. Кожи мгновенно коснулась влага, на что Анна нежно погладила девочку по спине. Дав ей немного времени прийти в себя, она попыталась отстраниться и посмотреть ей в глаза, на что Ламина только крепче вцепилась в серое платье гувернантки.

– Нет, нет, нет, – повторяла она, словно безумная.

– Я вернусь, обещаю. Я уезжаю не одна, а с Айрин, и мы совсем недолго пробудем с мистером Хэлтором в его поместье.

– Она не вернулась! Мисс Хэлтор не вернулась, она тоже обещала. Её мистер Хэлтор тоже позвал, а она не вернулась…

– Стой! – резко осадила девочку Анна, – Перед тем как уйти, её в башню позвал мистер Хэлтор? Сам?

– Утром мы были в саду, а потом, вернулись в комнату. Он оставил письмо, – всхлипывая, ответила она. В таком состоянии узнать какие-либо подробности не представлялось возможным, но сказано было и так достаточно.

«Неужели Адам и правда убил свою жену? Даже если предположить что слухи об измене и её желании сбежать были правдивы, разве он мог убить её?» – мысли в голове метались с такой силой, что становилось физически больно.

Тот, кому девушка отдала своё сердце, оказался убийцей. Поверить в это было так же сложно, как и осознать собственные чувства к нему. При данных обстоятельствах, поездка в Энвелис казалась плохой идеей, но что-либо изменить было не в её власти.

Неожиданно, Ламина сама отстранилась и подняла глаза на Анну. Припухшие от слёз веки и усилившееся покраснение, добавляли внешности девочки ещё больше неземных черт. Её глаза были полны горя, и гувернантка поняла, что Ламина не на шутку привязалась к ней, пусть и не стремилась это показать. Пережив сильное потрясение, она никому не верила, потому что Офелия, в своё время не сдержала обещание и не вернулась к ней.