На острие мезальянса

Анна так отчаянно цеплялась за свою гордость и девичью честь, что порой напоминала себе одно из каменных изваяний монастыря святой Лессии.

«Плачущие девы» всегда навевали грусть. Всегда серые, прикрытые мраморной вуалью, они отражали дух трагичного события. Эти женщины не покорились и предпочли смерть в огне, нежели открыть ворота монастыря варварам. Их честь и гордость была единственным достоянием, и Анна ощущала себя такой же несчастной девой, вынужденной быть запертой меж двух смертей.

Мисс Лэнгвертон была такой доброй и заботливой, что не составляло труда догадаться, почему покойная Офелия с ней так сдружилась.

«Уж она не отвергнет моей дружбы!» – подумала девушка, тем не менее, не желая рисковать и раскрывать перед ней душу.

Когда Айрин закончила заниматься, Анна не упустила случая вновь отметить успехи девочки по пути обратно. Уже переступив порог, гувернантка почувствовала неладное, ведь мисс Мелис нервно меряла шагами площадку перед лестницей.

– Что-то случилось? – участливо поинтересовалась Эбигейл.

– Это ужасно! – начала она, – Моя малышка Ламина, мисс. Я очень волнуюсь за неё.

– Что случилось с Ламиной? – тут же заволновалась Айрин.

– Она не вернулась после того, как помогала Элене складывать салфетки. В последний раз её видели рано утром, ещё до завтрака. Обычно мы кушаем вместе, но сегодня я была так занята, – запричитала женщина.

– Мисс Мелис, возможно она как всегда бродит по поместью, или вышла в сад, – подала голос Анна, взяв экономку под руку и мягко подтолкнув к лестнице. Её срочно следовало успокоить, в таком возрасте, подобные потрясения это недозволительная роскошь, – Она же часто где-то бродит одна, не так ли?

Сопроводив её в свою комнату, и накапав немного успокаивающей настойки в остатки утреннего чая, гувернантка всучила чашку женщине в руки и проследила, что бы всё было выпито до последней капли.

– Мисс Лейн, вы не понимаете. Ламина пусть и сама себе на уме, но она никогда не пропадала так надолго. Даже если пропускает приём пищи, уже к чаю, она всегда возвращается домой. А тут и завтрак пропустила и обед, ещё и к чаю не явилась и никто её с утра не видел. Ума не приложу, что с ней могло приключиться, – тяжело дыша поведала она.

– Поместье уже обыскали? – пылко спросила Эбигейл, присаживаясь рядом.