На острие мезальянса

Неожиданно, мистер Хэлтор подошёл к столу и достал из верхнего ящика свёрнутый в трубку лист. Подойдя к девушке, он передал ей документ, проведя при этом взглядом по лицу.

– Что это? – вопросительно глядя на него произнесла Анна.

– Это разрешение на участие в скачках. Я знаю, что вы готовите Айрин именно к этому мероприятию и хочу таким образом поощрить вашу работу. В этом году, я буду присутствовать исключительно как наблюдатель, что бы не было сомнения в честности победы одного из участников.

– Вы полагаете, что Айрин может занять первое место?

– Я бы на это не сильно надеялся, но и отвергать такой вариант развития будущего, не могу.

Сердце затрепетало в радостном предвкушении. Анна уже видела, как обрадуется девочка такому известию, как это воодушевит её и придаст уверенности.

– Мистер Хэлтор, я принимаю ваше извинение. Забудем этот неприятный случай.

– Но это ещё не всё, мисс Лейн, поскольку я позволил себе лишнего, я должен как-то загладить вину.

– Но вы уже это сделали! – возразила гувернантка, слегка приподняв руку со свитком.

– Это мой знак внимания для Айрин. Всё-таки она достойно показала себя во время бала. Я говорил с Грейсилами перед их отъездом, и они остались довольны ей. Но я считаю, что должен сделать что-то и для вас, сначала я думал про украшения, но так вы могли бы посчитать, что я хочу купить ваше прощение. Поэтому я хотел бы выслушать вас.

– Меня? – округлила глаза девушка, не совсем понимая, что имеет в виду барон.

– Мисс Лейн, быть может у вас есть какое-то желание, которое я бы мог для вас исполнить.

– Спасибо мистер Хэлтор, это очень любезно с вашей стороны.

Наклонив голову, Анна присела в реверансе, после чего повернувшись, вышла из комнаты.

Понадобилась вся выдержка и сдержанность, что бы пройти хотя бы несколько комнат не выдав своего состояния. Анна едва сдерживала себя, чтобы не запрыгать от радости. Ей казалось, что ноги сами несут её по мягкому ковру сквозь вереницу коридоров и комнат.

В доме стало даже как будто светлее, и в это мгновение девушка поняла, что если ей и придётся когда-нибудь покинуть Ваден-Холд, то это событие оставит необратимый след в её сердце.

При всей своей склонности к самокопанию Анна так и не смогла определить от чего её душу накрыла такая радость.