На острие мезальянса

Джассемин выгнали по обвинению в воровстве, но истинной причиной была разнузданность. Интересно, а в чём обвинят меня?» – думала гувернантка, нервно теребя платок в пальцах.

Отсрочить неприятный разговор было невозможно, оставалось только смиренно принять свою судьбу. После того инцидента под лестницей, Анна считала что Адам Хэлтор совершенно бессовестный человек. Быть уволенной таким человеком, было просто унизительно, поэтому, она не могла позволить ему это.

«Лучше я сама уволюсь, чем он выдворит меня за ворота.

Войдя в гостиную, она чувствовала страх и при этом готовность дать бой своему обидчику. Адам Хэлтор был в том же наряде что и прошлой ночью.

– Доброе утро, мисс Лейн! – сказал он с улыбкой на губах.

Но Анна не ответила на его улыбку, пусть и ощутила, как сердце пропустило удар.

– Доброе утро. Мистер Хэлтор, хорошо что вы меня вызвали, так как я и сама хотела поговорить с вами.

– Мисс Лейн! – его голос звучал укоризненно, и Анна вдруг почувствовала совершенно необъяснимую радость.

«Неужели он не хочет, чтобы я уезжала?» – эта мысль возникла вспышкой, но тут же была задавлена жестокой гордостью.

Набрав в грудь воздух, девушка собрала всю имеющуюся у неё силу воли и продолжила:

– Боюсь что это единственное, что мне остается после.

– После моего возмутительного и оскорбительного поведения? – резко произнёс он, прервав Анну на полуслове, – Мисс Лейн, я прошу вас забыть об этом и пойму, если вы сохраните обиду в сердце. Боюсь, что я не до конца отдавал себе отчет, что делаю и с кем танцую. Я не хотел поставить вас в неловкое положение, лишь поддался чувствам. Вино и музыка вскружили мне голову и заставили оступиться. Пожалуйста, не придавайте значения моей выходке. Я верю, что вы способны проявить великодушие и простить меня за столь грубый и недостойный поступок.

В голосе барона и правда можно было услышать раскаяние, что никак не отменяло случившегося. Поцелуй был и забыть об этом Анна не могла, ведь где-то в глубине души уже чувствовала страсть к этому мужчине. Недозволительную, порочную и просто запретную страсть. Но самым главным было одно, Адам не прогонял гувернантку.

Молчание, с каждым мгновением становилось всё более тягостным.