По воле случая

— Но это мой дом! Куда мне идти-то?

— А мне плевать! Ты из него последнее вынес! Вот куда унес, туда и иди!

Женщина скрылась в доме, грохнула дверью. Мужик кинулся к ней, припал ладонями и принялся просить прощения у супруги.

— Почему люди дерутся? — тихонько спросила Майя.

— Хотела бы я знать, — мотнула я головой, провожая взглядом жертву взбешенной фурии.

Мужик растерянно озирался по сторонам. Нашел у кузницы свою шапку, всю в пыли, и побрел к ней. Надел, прикрывая всклокоченные рыжие волосы. Снова осмотрелся.

Любопытствующие расходились, да и мы с Майей двинулись к мосту.

— Мам, — дочка остановилась обернувшись. — Его ведь прогнали. Мы с тобой сами ушли, по своей воле, а его прогнали. Где он будет жить этой ночью? Давай возьмем его к себе?

— Милая, мы не можем взять домой человека как бездомного щенка. К тому же мы его совсем не знаем. Может, он плохой?

— Тогда бы он избил свою жену, а не она его.

Пока я подбирала слова, чтобы ответить дочери, в голове вспыхнула мысль.

А что, если и правда пригласить мужичка пожить у нас? За помощь, разумеется. Привести в порядок огород я не сумею одна, а вдвоем всё сподручнее.

Я оглянулась, нашла мужика взглядом и внимательно рассмотрела его лицо. Худое и осунувшееся, оно не вызывало неприязни, а взгляд, как у побитой собаки, так и вовсе заставлял пожалеть несчастного. На вид мужчине было лет пятьдесят, может быть, чуть больше.

— Он защитит нас от папы, — добавила Майя еще тише.

И я решилась. Со смешком, правда, потому что мужичок ростом достигал едва ли мне до плеч.

Он был чуть выше Майи и имел такую же комплекцию: руки-палки, на худых ногах парусами болтались штаны, стянутые веревкой на поясе. Такой, как он, защитить не сможет, но может отпугнуть…

При свидетелях Нико не станет нападать.

Я, возможно, пожалею о своем решении чуть позже, но сейчас подняла глаза к небу и одними губами шепнула: “Спасибо”.

Сама ведь просила небеса помочь мне – помогли чем смогли.

— Сварливая она, да? — спросила я, одарив мужичка улыбкой.

Тот хлопнул глазами, глянул на меня и в сердцах смял шапку, стащив ее с головы

— Сварливая? Да она свихнулась! Где ж это видано, чтоб за добрые дела из дома-то выгоняли? Из родного дома!

— Что натворил?

— Натворил?! Да я хлеба детям отнес! Мисс Марбери одна совсем, помочь некому, детей орава! Голодают дети, а у нас хлеб на полках сохнет! Женушка его все равно выбрасывает, ну я собрал краюхи, да отнес голодающим.