Возрождение. Книга 1. Легенда

Мерзкий, ненавистный цвет. Цвет безумцев и предателей, все водные носят белый.

Сжав челюсти, Лиодор опустил взгляд на предплечье. Полупрозрачная оболочка обтягивала мышцы, как шелк. На кулаке проступили толстые жгуты, уже едва ли не разрывая кожный покров. Ни разу за всю долгую жизнь он не доводил сосуд до такого состояния.

Нужно было сосредоточиться. Первое – успокоить разум, сделать его похожим на недвижимую гладь пруда. Дор опустил веки и занял более устойчивую позицию. Второе – наладить дыхание. Как только в легких оставалось мало места, грудная клетка начинала подрагивать в попытке вытолкнуть лишнее, но он продолжал заталкивать кислород, пока не заполнял ее до краев, и только тогда медленно выдыхал.

В напряжении и попытках концентрировать оставшиеся запасы энергии время тянулось медленнее обычного. Покалывание знакомым образом резало плоть, но это казалось почти незначительным, только заставляло хмуриться и сжимать зубы крепче.

Когда боль закончилась, Лиодор открыл глаза. Бледность впиталась настолько глубоко, что вернулась к нему – Мира выглядела живой. Розоватый оттенок показывал, что кровь все еще циркулирует, а сердце бьется. Вены наполнены горячей жидкостью, а не застоявшейся черной жижей.

- «Придется пить из реки чаще, когда вернемся. Не хочу, чтобы ты выглядела так, как я заставляю тебя выглядеть… Души застоялись».

Белки глаз стали контрастнее: зрачки выделились первыми, за ними – радужка. По-прежнему зеленая, но почти прозрачная, со светлыми разводами, будто прорисованными гуашью.

- «Все не так плохо. Я могу больше, чем думал», - Лиодор поднял правую руку запястьем вверх и, выделив из левой два пальца, принялся по памяти выводить символ, увиденный во время слежки за Отцом Юрием.

Сначала провел диагональную линию слева направо, затем увел ее вниз, прочертив полукольцо, и там, повторив это движение, дернул пальцами диагонально справа влево, будто отмахнулся от надоедливого насекомого.

Золотая нить, сверкающая ослепляющим белым, обвила кисти Миры и потянулась по полу в коридор. Лиодор осторожно взялся за нее и зашагал по длине, постепенно подтягивая и наматывая на кисть. Шаг его ускорялся с каждой секундой, и вскоре угасающая паутинка привела его к двери в подвал, где и оборвалась, нырнув в проем между плотно сомкнутыми створками.