Враг моего сердца

Черты лица княжича проступили сквозь мрак. Глаза блеснули от скупого света месяца, что тонкой полоской падал на пол у лавки. Гроздан снял рубаху и отбросил её на скамью. Елица села, отшатнулась к стене — да бежать некуда.

— Прошу, уходи. Не время…

— Самое время, — он опустил одно колено на постель. — Ты ж не девица уже. Да и до женитьбы ждать уж больно долго. Невмоготу.

Она ударила его по руке, когда к ней протянул. Княжич зашипел коротко, а после хмыкнул и за ворот рубахи её поймал. Дёрнул к себе, заставив приподняться.

— Не ярись. И всем хорошо будет.

Крепким поцелуем он запечатал внутри все возражения, что могли бы сорваться с губ. Елица успела только воздух хватануть и вцепилась в плечи его, силясь оттолкнуть хоть немного. Гроздан обхватил ладонью её шею, чуть сжал, угрожая — дышать стало вовсе тяжко. Одним толчком он опрокинул на лавку и навалился сверху. Задрал рывком подол, всё нетерпеливее шаря под ним и отшвыривая руки Елицы, которая пыталась его остановить. Она всхлипнула, теряя силы в молчаливой и даже тихой борьбе, что со стороны, верно, на возню походила.

Но как ни тяжко было когда-то отбиваться от Ледена, да ярость неуёмная сил придавала. А тут просто было страшно и в то же время морочно, словно не с ней всё происходило.

— Всё равно моей женой станешь. Не сейчас, так позже, — жарко забормотал Гроздан, торопливо развязывая гашник.

Раздвинул колени Елицы, но она усилием сумела свести их. Ударить попыталась снова, да княжич руку поймал, прижался губами к ладони, провёл языком по пальцам.

Грубым рывком он заставил распахнуться ещё раз и тут же между умостился, не давая вновь закрыться.

— Ну же, — прошептал в ухо, спустился горячими поцелуями по шее. — Не противься. Не отталкивай, люба моя.

Он распустил завязку на вороте Елицы, оттянул его вниз, стаскивая с плеча.

— Оставь меня, добром прошу, — она всеми силами ещё попыталась отстраниться, прикрыть оголённую грудь, уже чувствуя, как прижимается он налитой твёрдой плотью.

— И что ты мне сделаешь? В моём-то доме?

Гроздан в очередной раз пресёк сопротивление и вошел рывком, пальцами сминая её бедро до боли.

Замер, тихо выдохнув, почти застонав. Всё внутри сухим жжением обдало. Она закусила губу, вперившись в сводчатый потолок над головой. Защипало глаза слезами, что готовы были пролиться. И две холодные дорожки пробежали по щекам за шиворот.

— Моя теперь. Кто поспорит? — Запорхали губы княжича по груди лёгкими прикосновениями.

Вобрали сосок, и юркий язык обвёл его медленно.