Шаманка. Невеста слепого мага

Их и так почти не было. Моя «шаманка» мучила новое воплощение Дарги. Мы уже делили слишком многое. Что значил его страх быть отвергнутым по сравнению с прорывом из бессознательного? Да почти ничего. Тонкий ручеёк растворился в океане.

Мне стало тепло. Уже не стесняясь, я провела большим пальцем по его шее. Дала время привыкнуть к ласке, а потом легонько погладила изувеченное ухо.

— Теперь вижу. Сердцем вижу, а не глазами. И сердце говорит мне, что всё в порядке.

Линней вдохнул и выдохнул, словно на море стих ветер.

Руку мою отпустил. Свою, правда, далеко не убрал. Я почувствовала ладонь на плече.

— Спасибо, София. Так легко и хорошо мне давно не было.

— Во благо, — ответила я и не удержалась от шутки: — Так значит, шаманское недомогание убирать не будем? Пусть себе дальше причиняет неудобство?

— Нет уж, будьте любезны, — Линней просиял улыбкой. — А то я загостился у Этана. К другим лекарям не пошёл, сам диагностировать умею. Нечего лечить. Зато здесь, в ритуальном зале, становилось хоть немного легче.

— Ваш род защищал вас, — включила я занудного шамана-лектора. — Частично оттягивал на себя поток. Но раз проблемы пришли от меня, то мне с ними и разбираться. Ох, погремушку не взяла. И свечей с собой нет.

— Свечи найдутся, — Линней отвлёкся от меня, чтобы дойти до окна. — Здесь два огарка, но в ритуальном зале есть ещё.

— Этих хватит, — уверенно заявила я.

Не стоит беспокоить предков клана шаманской работой в священном для них месте. Даже в гостевой спальне я буду спрашивать разрешение, а в ритуальный зал просто не пойду.

Но если они присоединятся, чтобы помочь Линнею, буду рада.

Приготовились мы быстро. Я посадила мага на его кровать, сама встала напротив. Закрывая глаза, успела увидеть, как он поморщился от боли. Ничего, скоро станет легче. Я поставила защиту, открыла поле и начала.

Из темноты по очереди выступали фигуры. Первыми на призыв о помощи пришли христиане. Старец в тёмных одеждах крестил меня огромным крестом. Да, связь с предками я сохранила, хоть и попала в другой мир.

Потом, взявшись за руки, вышли язычники славяне. Они вплели мне в волосы красную ленту, а белой обернули запястье. Мусульмане появились за спиной. Мужчина молился за меня, держа перед лицом ладони.

«У всех так много? — однажды спросила я у наставника, думая, что дело в крови.

В том, как она мешалась от поколения к поколению.

«Нет, — ответили мне. — Не у всех. И выходят вот так далеко не к каждому».

Я не увидела, что они забрали.