Ледяная княжна

Будь я старше, я бы уловила напряжение, нитями протянувшееся между взрослыми, серьезное лицо отца, обеспокоенный вид мамы, но мне было не до того. Меня ждал лучший день рождения в моей жизни. Я уже успела переболеть северными сказками, чтобы по-настоящему заинтересоваться редкой гостьей.

Она уехала на следующий день утром, толком ни с кем не попрощавшись, а вечером мне вручили ее подарок — легкий меч, сделанный под женскую руку.

С этого меча и началась моя учеба. Дед взялся за нашу с Толиром подготовку, и меня гоняли наравне с братом.

Дорого я бы сейчас дала, чтобы вернуться в свой десятый день рождения, задержаться в гостиной и задать парочку вопросов.

— Пистолет и кинжал, — потребовала я, закрепив на поясе меч.

— Ты уверена, что умеешь с ним обращаться? — уточнил Сойка, не торопясь возвращать мне мою собственность.

Я презрительно хмыкнула.

— Проверим? Та шишка подойдет? — кивнула на разлапистую ель, стоящую у дороги.

— Сойка, — предостерегающе произнес Отшельник, но было уже поздно. В голубых глазах ледяного вспыхнул азарт.

— А давай! — Он сунул руку в мешок, достал револьвер, протянул мне. Я выщелкнула барабан, проверяя патроны. Тускло блеснули четыре капсюля. Защелкнула барабан, взвела курок.

— Третья слева на пятой сверху ветке устроит?

— Вполне!

Отшельник тяжело вздохнул, не одобряя детской забавы.

Грянул выстрел, отдача подбросила револьвер вверх, остро запахло порохом, эхо прошлось по дороге, поднимая с веток всполошившихся птиц.

Взглянула на елку. Вместо шишки красовалось пустое место.

— Отличный выстрел для... — Сойка запнулся, посмотрел на меня оценивающе. — Для юной леди, — сделал он наконец выбор.

— Развлеклись? — поинтересовался Отшельник. — Тогда вперед. Айрин, тебе помочь?

— Справлюсь, — отказалась я от помощи, пристраивая револьвер за поясом.

Странные эти северные. Беспокоятся о лишнем грузе за моей спиной и при этом тащат в гости к монстрам.

Шли молча и быстро. Сверху густели тучи, а затем стал накрапывать дождь. Вскоре он усилился, и я накинула капюшон. Капли барабанили по ткани, настраивая на размышления, а подумать было о чем.

Моя жизнь словно разделилась на две части.