Дар Древнего короля

А он бросил мою сумку на землю и грозно надо мной навис:

– Потому что кое-кто не умеет слушать приказы.

– А у кое-кого нет совести.

Змей угрожающе зарычал, но осталась стоять на своём:

– Пусть моя рука болит, но я не испорченное звено, и ваше покровительство мне не нужно.

– Глупая ты женщина, – вдруг выплюнул Змей, а я обиделась:

– Заносчивый кретин!

Асигнатор резко отшатнулся, словно удивился получить отпор от какого-то там ловца, хотя, может, побоялся меня прибить в сердцах, а я смогла вдохнуть полной грудью.

Асигнатор давил лишь одним своим присутствием. Да так сильно, что теперь понятно, почему другие люди беспрекословно ему подчинялись. У Змея был талант нагонять ужас. И дело далеко не в его громком статусе.

Тонкие ноздри асигнатора затрепетали от глубокого вдоха и, успокоившись, он осторожно поставил мою сумку на землю и произнёс ледяным тоном:

– Я тебя предупредил. Моя совесть чиста.

– Всё-таки мучит?

Он резко на меня взглянул:

– Что?

– Совесть.

Змей недобро сощурился, а я поспешила добавить:

– И без дела больше не появляйтесь возле моего дома. Однажды я смогла вас ранить, значит, и убить смогу.

Услышав столь смелое заявление, Змей плотоядно улыбнулся.

– Это мы ещё посмотрим, Рейнара.

Он пошагал прочь, но вдруг остановился и бросил через плечо:

– Ты не трусиха – это хорошо. Но не путай смелость с глупостью.

После чего окончательно ушёл, а я продолжала смотреть ему в спину до тех пор, пока он не скрылся за деревьями.

Выдохнув, я мысленно себя укорила, особенно за то, что назвала асигнатора заносчивым кретином. Это точно глупость, а не смелость. И мне повезло, что Змей сдержался и не попытался наказать меня за дерзость и неуважение.

Сзади подошла Эрма и накрыла ладонью мои заледеневшие от страха пальцы на рукояти меча:

– Я всё слышала.

– Знаю.

– Успокойся, – она подобрала с земли сумку с едой. – Пошли, поговорим дома.

Я кивнула и наконец-то перестала всматриваться в даль. Поковыляла следом за сестрой и почувствовала, как в животе запорхали тревожные бабочки.

– Много же он тебе наговорил, – уже на кухне покачала головой Эрма.

Я тяжело сглотнула:

– Он сказал, что сёстры могут не вернуться.

Руки Эрмы дрогнули.