Пронзая ветер

Правда, почти на всех участников тех давних событий Белым Рыцарем было наложено мощное заклятье потери памяти. А сам он покинул Эолу, — Коросс коротко взглянул на Лани, — чтобы присматривать за тобой. Возможно, в его отсутствие кто-то смог снять блокировку. Я не знаю: слишком много лет провел в своей Башне, следя за тем, как ты взрослеешь. 

— Ричард Хартлит и есть тот Белый Рыцарь? — догадалась девушка.

Не удержавшись, она всхлипнула.

— Я думала, он мне друг и учитель. А он все время ждал, когда башенка раскроется и ваша Драконица убьет меня… Что же ты пообещал Черному Дракону за его проклятый амулет?

— Лани, не надо так, — чуть слышно произнес Коросс.

— Скажи мне. 

— За это я помог ему вселиться в младенца. Человеческое тело Рока к тому времени износилось, а он хотел жить. Утверждал, что близок к тому, чтобы вновь встретиться со своей возлюбленной. Что смог создать реальность, где она родится вновь.

Коросс закрыл лицо ладонями и прошептал:

— Могу я надеяться на твое прощение?

— Ты задаешь этот вопрос мне, своей кукле, мой сероглазый кукловод? — усмехнулась девушка.

Порывисто прижав к себе девушку, Коросс умоляюще проговорил:

— Лани, это не так. Чем сильнее я узнавал тебя, тем больше понимал, сколь недостойные планы вынашивал в отношении тебя. На озере твоя любовь окончательно разоружила меня. Ты была такой нежной и восхитительно пылкой…

— Не надо, прошу, — всхлипнула она. 

Память помимо воли вспомнила тяжесть его тела, и бесстыдную смелость ласк, и ее стоны, молящие о новых.

— Я была глупой и смешной. Неудивительно, что ты начал избегать меня. 

— Лани, нет. Это не так! Мне жаль, что я заставил тебя думать так. Постарайся меня понять. Я думал, что ты тень. Но твоя любовь сделала меня мягким. Опасно мягким для правителя, наполовину лишившегося своей магической мощи и оказавшегося в стане врагов. Вот я и попытался дистанцироваться от тебя. А Данэл со своим странным решением отпустить нас лишь еще сильнее укрепил меня в правильности своего поведения.

Слезы лились потоком. И с ними в ее душу снова возвращалась эта глупая любовь. Вопреки всем смыслам на свете.

— И что теперь? — всхлипнула она.