Пронзая ветер

Как только поняла, что Шэрон не валгавец, она полностью переключила свое внимание на Линя. И наверняка лишь для того, чтобы досадить своей бывшей подруге. Делала она это настолько вызывающе-демонстративно, что становилось неловко. Вот и сейчас циркачка перегнулась, почти ложась на парня, чтобы взять отставленную им пустую тарелку. 

— Линь, давай я тебе добавки положу? — промурлыкала Ртуть. 

— Чего это ты такая пушистая стала? — подозрительно поинтересовался Шут. — Признавайся, что за гадость задумала?

— Ну почему сразу гадость? — обиделась циркачка.

— Просто выглядишь ты встревоженным. Вот и хочется тебя пожалеть, утешить…  По-товарищески. Ты боишься, что на нас кто-нибудь нападет? Не бойся. Тебе же Шэрон сказал, что Валгава вполне безобидна.

Линь действительно вел себя довольно странно. После того, как они пересекли Порог, несколько раз по дороге Шут круто осаживал свою кобылу и прислушивался. А иной раз принимался вдруг выписывать горящим факелом кренделя. 

— Безобидной я ее не называл, — не согласился кроссец.

— Я не знаю, что вас заставило приехать в Валгаву. Тракт очень и очень опасен.

— Все-таки монстры? — дрогнул голос у Папаши Мота. 

— Нет, — покачал головой кроссец. — Орбы. В отличие от валгавцев, они не являются потенциальными Источниками ни для Кросса, ни для Митрилля. У них есть примитивная магия. Она родственна магии крови с Южных Островов. Чтобы ее вызвать орбы, проводят жуткие обряды-жертвоприношения. Именно эти племена стоят за всеми нападениями на обозы.

Их вам и следует опасаться. Купцы обычно или нанимают многочисленные отряды наемников для охраны, или откупаются рабынями. А у вас нет ни того, ни другого.

— Ох, страшно-то как! — воскликнула Ртуть, прижимаясь к Шуту. — Теперь я всю ночь глаз не сомкну. 

— Орбы орудуют дальше, — успокоил ее Шэрон, — за Голубым Долом. У них с валгавцами что-то вроде договоренности. Никто никого не расчленяет, не сдирает кожу (как принято обходиться с врагами в этих краях).

Ты мне, я тебе, взаимная выгода, одним словом. 

— Кстати, а где ваш крыс? — поинтересовалась Ртуть, оглядываясь. — Разве его не надо покормить?

Лини часто замечала удивительную особенность слова «кстати». Оно всегда резко разворачивало направление беседы в совершенно другое русло. 

— Наш крыс — парень самостоятельный. Захочет поесть — сам придет, — несколько рассеянно отозвался Линь. — А ты, Шэрон, заканчивай пугать девушек. 

— Ох, простите.