Пронзая ветер

Лани чувствовала на себе вопросительный взгляд кроссца, но предпочла проигнорировать его и с ожесточением принялась растирать руки и шею. Там зарождались весьма приличные синяки. 

— Эй, веревка освободилась? — окликнул их Шут.

Подобрав с земли то, что еще недавно опутывало ее саму, Лани, чуть пошатываясь, побрела к Шуту. Спиной она ощущала, как растет расстояние между нею и Короссом. Странное чувство: чем дальше она уходила, тем сильнее хотелось вернуться, но когда, не выдержав, девушка обернулась, сзади никого не было.

 

Шут подтащил обмякшее тело здоровяка к дереву. Крякнув, он приподнял его и прислонил к стволу. Дальше дело пошло быстрее. Скрутив неудавшегося похитителя его же веревками, Шут отошел на пару шагов назад, любуясь делом своих рук. 

— Привет, Отмычка. Что, интересно, привело тебя сюда? Ты ведь не любитель сельских пейзажей, — поинтересовался Линь.

— Я не буду говорить с тобой, — тяжело дыша, прохрипел тот. — Ты, собака, предал свою госпожу. Ты достоин только презрения и смерти.

Как бы я хотел сейчас выпустить твои кишки! 

Шут хмыкнул, внимательно вглядываясь в лицо неудавшегося похитителя.

— Тут я тебе верю. Но свой шанс ты упустил. Лани, ты не могла бы мне снова помочь? 

— Что делать? — угрюмо осведомилась девушка. 

— Ненадолго сними амулет. Я попытаюсь с помощью твоей Силы вскрыть мозги этому выхолощенному воплощению верности.

Возразить на это было нечего. Она передала серебряную розу Шуту. Оставшийся в живых похититель громко хмыкнул, а Линь, быстро отведя девушку в сторону, яростно зашептал:

— Прекрати немедленно, Лани! Мне неинтересны твои плаксивые сожаления о растоптанных пламенных чувствах.

Там слишком мало мыслей, а с эмоциями я работать не умею. Сосредоточься на чем-нибудь более абстрактном. Ну, например, вспомни математику. Или что там еще тебе втирали в мозги? Ты в школу ходила? Тогда вспомни школу. Подойдут любые воспоминания, где нет бабских слез.

Густо покраснев, она честно попыталась. Потом еще раз.

Как назло в голову ничего не приходило. Шут зашипел от злости, словно раскаленный докрасна очаг, на который выплеснулась вода из кипящего чайника.

«— Дядя Ричард, а Драконы не боятся обжечься? — спросила маленькая Ланетта, сидя на стуле и болтая босыми ногами.

Он осторожно снял фырчащий чайник с огня и принялся заваривать ароматный чай.

— Тем, кто танцует с молниями, бояться нельзя. 

Лани словно наяву увидела черных драконов, нырнувших в грозовые облака.