Ведьма на выданье

С одной стороны, приятно, что на тебя так смотрит весьма симпатичный мужчина, с другой… я его совсем не знаю, а мы одни в тёмной комнате.

Дура ты, Алина! Он же врач! Смотрит на тебя, как на пациента, а не на девушку!

Хотя что-то подсказывало, что и немножко как на девушку тоже.

— Алина, вам очень трудно с ними жить? — вдруг ошарашил он вопросом.

Под покрывалом завозился Бецик, тыкая меня лапами в бедро. Я легонько дёрнула его, чтобы не пихался.

— С кем? — на всякий случай уточнила, понимая, что перед лекарем разыгрывать дурочку особо не получится.

— С вашей семьей. Особенно после смерти отца.

Да уж, ну и вопросец. И до смерти-то не знаю, как жилось! Однако выбирать не приходилось, к тому же сейчас правда убедительнее любой лжи.

— Может быть, я и могла бы что-то сказать, но я действительно не помню ничего, пан Шаленый. Совершенно.

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и задумчиво поглядывая на меня.

— Я вижу, что вы не врёте. Но всё же надеялся на прогресс.

О как. Бецик замер, и я устроилась поудобнее, подоткнув подушку.

— А когда память вернется, кстати?

Шаленый помрачнел. И это мне совсем не понравилось. Если на тебя так смотрит врач, то или ты совершенно здоров, или уже умер. Одно из двух. Судя по тому, что я дышала и думала, вариант первый. Но при этом есть что-то, от чего лекарь не в восторге.

— В том-то и загвоздка, что вы целиком и полностью здоровы, Алина. Что именно с памятью — определить сложно. То ли удар повлиял, то ли что-то было в заклятии, которое вы читали вчера.

Здрасьте, приехали. Замкнутый круг.

— Ясно, — кивнула я, прикидывая, как глубоко вляпалась. А получается, что очень глубоко. — А когда меня отсюда выпустят?

— Это не тюрьма, Алина, — чуть нахмурился Шаленый, явно задетый моими словами.

— Простите, я не хотела вас обидеть, — искренне повинилась я. — Так когда?

— Завтра, — огорошил он ответом.

Несколько минут я сидела молча, соображая.

Лекарь же тихо встал, пожелал спокойной ночи и покинул помещение.

— Завтра… — эхом повторила я.

— Пусти! Пусти меня! Пи… — донеслось из-под покрывала.

Я спохватилась и помогла Бецику выбраться. Тот махал крыльями, перебирал лапами и непрерывно пыхтел. В пыхтении явно крылись зашифрованные ругательства, характеризующие меня как очень плохую ведьму, отвратительную хозяйку и безалаберную пациентку.

— Ну ладно-ладно… — Я сгребла фамильяра в объятья и прижала к груди. — Не верещи.