Ведьма на выданье

Медленно повернув голову вправо, обнаружила сидящего в широком кресле незнакомца. Закинув ногу на ногу, он держал в руке бокал с искрящимся рубином вином. Вместо одежды — тьма. Вместо лица — ночь, усыпанная звёздной пылью. Только глаза, внимательные и горящие ясным серебром, смотрят так, что хочется тут же натянуть одеяло назад. Потому что сердце внезапно начало биться чаще, к щекам прилил жар, а мысли спутались.

Возникло странное чувство, что я совершенно… абсолютно… черт возьми, полностью принадлежу этому человеку! И он имеет право смотреть на меня в любом виде и в любое время.

Потому руки не в состоянии подняться, чтобы прикрыться, а губы предательски пересохли.

— Вы кто? — только и смогла спросить я.

Нет, ну надо же с чего-то начинать!

Он улыбнулся, оставаясь тем же изваянием. И вроде б тьма всё скрывает, но в то же время я совершенно ясно вижу широкие плечи, мощный торс, сильные руки. И почему-то хочется совсем не беседы вести, а встать, медленно приблизиться. Дернуть шнуровку на ночной рубашке и, дождавшись, пока та опадет к ногам, шагнуть к незнакомцу, чтобы…

Я чуть не влепила себе пощечину.

Это ещё что за новости?! Не хватало пялиться на мужика в маске.

— Тот, кто имеет на тебя все права, Алина, — произнес он тоном, от которого по телу пробежала волна желания.

И в комнате ещё жарче стало. Да ёшкин кузяк, что за здрасьте! Никаких прав! Никаких мужиков в моей спальне без подписанного на то заявления у хозяина замка!

— Горневич, вы ли, чё ли? — как можно вежливее поинтересовалась я, невольно выдав фразу из незабвенной киноклассики «Любовь и голуби».

Незнакомец расхохотался. Смех, кстати, приятный, зар-р-раза. Снова думается не о том. Так, стоп!

— Нет, моя дорогая, — покачал он головой. — Марк, конечно, достойный противник, но вряд ли он помчался бы за тобой сюда.

— Ему Вислава под стать, — фыркнула я и гордо расправила плечи. — Ещё раз спрашиваю: кто вы и как здесь оказались? И что надо?

Отвечать мне не собирались. Это я поняла, когда незнакомец вдруг поднялся всего одним движением и резко оказался рядом.

Опрокинул на кровать, не дав даже пискнуть. От сильного тела исходил жар, хотелось отбросить все разумные мысли и прижаться к нему. А потом скользнуть пальцами по звездной тьме, стирая её, чтобы увидеть лицо.

— Ты прекрасно знаешь всё сама, Алина, — шепнул он, обжигая дыханием мою шею.

Длинные пальцы скользнули по бедру. Я охнула от неожиданности. Внутри сплелись сумасшедшее желание и страх.