Ведьма на выданье

Мы безумно рады, что ты согласилась разделить с нами скромный ужин.

Я кинула быстрый взгляд на стол. Сглотнула. Скромный? Да уж, у нас явные расхождения в понятии «скромность».

Усевшись, я сообразила, что место по правую руку от Корятовича тоже свободно. Кого-то ещё ждут?

— Панна Алина, а это правда, что вы будете участвовать в Выданье? — послышался звонкий голос.

Повернув голову, я встретилась взглядом с озорной девчонкой лет девятнадцати. Хорошенькая, если бы не излишняя бледность. Зато во-о-он какая черная косища.

— Правда, — ответила я, стараясь не показывать, что хочу спрятаться под стол. — А что?

— Ничего, — неожиданно мягко сказал Корятович. — Просто Мария интересуется всем, что связано с давней традицией и Князем Претемных.

— Папа! — воскликнула девушка, и бледные щеки неожиданно залились румянцем.

Оу… Я покосилась на него. Папа? Да тут кузяк ногу сломит, однако. Хотя… чем-то похожи, факт.

— Ничего страшного, — поспешила я не допустить семейных пререканий.

К этому времени слуги ловко наполнили бокалы. Корятович взял свой, посмотрел на переливающееся рубиновым сиянием вино.

— Это совершенно нормально. Особенно для романтичных барышень.

Мария нахмурилась, закусила пухлую губу, но ничего не ответила. Семейные разборки?

— Предлагаю поднять тост за нашу гостью Алину, панну Каторжинскую, — продолжил он. — И за то, чтобы она благополучно вернулась домой.

И вроде бы тихо сказал, но от каждого уголка зала будто оттолкнулось эхо.

Я уставилась в тарелку, на безумно ароматный суп-гуляш. Его подали в подвешенной на специальную стойку мисочке, а внизу на металлической подставке находилась крохотная свечка, подогревающая кушанье.

Хорошая конструкция. Главное, не расплескать ничего.

— Спасибо, пан Феодор, вы умеете порадовать, — пробормотала я.

— Всегда пожалуйста.

Кто-то из гостей фыркнул, но стоило попытаться определить, кто это, как полноватая дама в винно-красном платье поинтересовалась:

— Алина, а вы уже замужем? Или только ищете жениха?

Я чуть прищурилась.

— Зузанна, право слово, — заметил Корятович, отламывая краюху свежайшего хлеба, — вы ставите гостью в неловкое положение.

— Отчего же? — изумилась она.