Берова тропа

Знак его княжеский (голова серебряная берова) лежал в ларце у кого-то из членов совета. Зато деревенька, да поле, да луга заливные, да солидный кусок леса, пока наследника не имелось, были в полном распоряжении как бы всего Бергорода, и отдавать эти богатства какому-то пришлому отроку совету ой как не хотелось. Как и впускать Матвея Вольского, что Ольга в Бергород привёз, в дела посадские. А тот бы непременно влез по самую маковку, как только мальчишка получил бы в руки княжеский знак.

Словом, если Ольг и надеялся, что его примут с распростертыми объятиями в отцовском доме, немногого не хватило до обвинения в самозванстве.

А Путилов тогда сказал, что честь княжеская — не в волосах или пятне родимом. Честь — она в поступках. Стало быть, поживём, поглядим, что из этого мальчика вырастет, а там уж и решим, сын он Андрию или не сын.

А уж когда через год Ольг войско привёл и город от угурской осады спас, совету пришлось признать, что только княжескому сыну под силу такой подвиг.

Тогда Ольг в отцовский дом и переехал.

Поэтому ненавидеть боярина Путилова княжич никак не мог. И казнить его точно не собирался.

Боярин был уже стар. К счастью, из уважения к возрасту и чину, его не запихали в тесную клетушку для татей, где и разогнуться было нельзя, а посадили в одну из бывших кладовых. Там был и тюфяк, и шкуры звериные, и даже кувшин и таз для умывания. Да и сам Путилов не выглядел изморенным. Впрочем, довольным жизнью он тоже не казался.

— А, явился, выродок? — поприветствовал Ольга Демид Юрьевич.

— Не, вроде тот бер мужиком был, — весело отмахнулся княжич. — Что же, Юрьевич, говорят, надоел я тебе?

— Хуже зубной боли, Адриевич. Слишком уж много тебя стало вокруг.

— И что теперь, убивать? — Ольг присел на кривую низкую лавку, заглядывая в умное лицо старика. — Поговорить сначала нельзя было?

— Так не убил же, — ухмыльнулся Путилов. — Хотя, признаться, перепужался я, когда ты пропал, со страшной силой.

— Поспешил я вернуться. Надо было еще недельку в лесу пожить.

— Дудки. Я боярин, не вор рыночный. Меня только судом судить дозволительно. Пока соберешь всех, пока решать будут, да ведь и вина моя не доказана была. Мало ли, что я задумывал… За мысли злобные и намеренья преступные у нас пока не казнят, и слава Беру. Весь город повымер бы тогда.

Тут Ольг был с ним совершенно согласен.