Берова тропа

— А чего мне в Бергороде бояться? — удивилась Марика, терпеливо ожидая, как торговец взвешивает и перекладывает травы в мешочки поменьше. — Кто старуху обидит?

— А ты разве старуха?

— А что, молодуха?

— Ведьма ты, а вы все — неправильные. Не поймёшь вас, морок напустите, а сами — другие.

Марика только плечами пожала и бросила небрежно торговцу:

— Ермол, что со двора князя Бурого, заплатит.

— Сначала деньга, потом трава.

Пришлось выходить из лавки, кликать тиуна, отправлять его платить, да сообщать, что у неё ещё дела есть.

Дорогу обратно в Ольгов терем сама найдёт, тут все просто. Провожать не надо. И травы тоже при ней останутся, ей так спокойнее. Ермолу было все равно, он развернулся молча и поплёлся обратно, а Марика медленно пошла рядом с северянином, который представился Громом.

— А как ваши земли называются? И народ?

— Хьонны мы. Но вашим сложно так говорить, и нас тут зовут хоннами. Или северянами.

— Ты и правда с севера?

— Это как смотреть. У нас в Хьонненге почти как и тут: леса, реки, болота.

Зимой снег, летом тепло, но лето короче и снега больше. И горы ещё, там вовсе снег не тает никогда.

Гор Марика никогда не видела, только на картинках, поэтому просто кивнула.

— Скажи, а вас тут много?

— Один кнорр. Это корабль такой. Мы на нем и живем, и ночуем. Покажу тебе. А ты расскажи, откуда сама?

Слово за слово, Марика поведала хьонну и об Ольге, и о Никитке, и о том, что травы ее кто-то испортил. Гром качал головой и советовал варить зелья самой, давать княжичу из своих рук, ни на минуту не отворачиваясь.

Иначе подсыплет кто-то яду — так ведьму и казнят.

— Тут моры изобретательные, я уже многое видел. На площади в клетке голыми преступников держат, в землю закапывают. А ведьм что, сжигают?

— Не видела, — мрачно ответила Марика. — У нас в деревне ведьм руками трогать боялись. Вот камнями могли закидать. А ещё зимой чудная казнь для разбойников есть, ставят человека голого на улицу и водой поливают.

Но это в самые морозы надо.

Гром был восхищён, и до самого порта они обсуждали виды казней. Сошлись на том, что рубить за воровство пальцы — это дело. Вора сразу видно будет . Или клеймо на лоб ставить, так тоже неплохо. А вот за прочие преступления мучить людей не след, считала Марика. И без того у них самое ценное — жизнь — отбирали. А хьонн уверял, что чем страшнее казнь, чем громче кричит преступник, тем меньше люди потом захотят повторить его путь.