Берова тропа

Ушастый подох, мало ли, какой яд был в отваре?

— Что, Никита, убивать меня будешь? — хрипло спросила, поднимая голову на хмурого парня.

— Было бы за что. Ты к отвару и не прикасалась. Вчера я сам все делал, да и ночью из комнаты Ольговой не выходил. Когда бы ты успела?

— Поутру? Пока я с ним наедине оставалась?

— Глупо. Хотела бы его прикончить — просто не приехала бы. Или зарезала, так всяко надежнее. Точно ли не мог отвар скиснуть?

— Возможно, — вздохнула Марика. — Но знаешь…

— Знаю, — решительно кивнул Никитка.

— Я теперь всю еду и питье Ольгу буду давать сам. Никому не позволю.

— А мне бы надо травы купить, значит. И… пусть Марко съездит в мою избушку, привезет еще. Он места те знает.

— Добре. Марко, слышишь? Коня бери и поезжай. Только ушана закопай где-нибудь. А Варьке скажем, что убежал ее Василек в лес.

Марко кивнул, качая на руках дохлого ушана, как младенца. Видимо, он тоже был к зверьку привязан.

— Ника, а я ведь сама аптечную лавку не сыщу. Или сыщу, но до ночи гулять придется.

Мне бы проводника!

— Дядько Ермола попрошу тебя проводить.

Кивнула и снова выразительно поглядела на юношу.

— Чего еще?

— Денег дай.

— Ишь ты, а даром тебе травы не отсыплют? Наглая какая, денег ей… Дядько оплатит, я прикажу. Ты только поживи у нас, не убегай пока. Обещаю, сыта-пьяна будешь, никто слова злого не скажет тебе.

— Кроме тебя, да?

Тот только усмехнулся, обнял ведьму за плечи и повел в терем. Та вырываться не стала, зачем? Никитка был ей по нраву, не так, как Ольг, конечно, но все одно — хороший парень, добрый, хоть язык у него и ядовитый.

Надо будет потом сказать, чтобы из Ольговой посуды он не пил — отравит еще…

Заглянула к княжичу, поторогала его: тот и в самом деле спал здоровым спокойным сном. Накинула добротный шерстяной кафтан, что дала ей ключница (всего чуть-чуть только молью травленный), дождалась невысокого крепкого дядьку Ермола и вышла за ворота — в лавку травника.

Ермол был мужичком молчаливым, а может, просто ведьма ему не нравилась.

Она пыталась задавать ему вопросы всякие, но он только мычал, пожимал плечами и отворачивался. Что ж, не хочет — и не надо. Иногда молчуны — надежнее таких балагуров, как Ольг или Никитка. Или нет? Эти двое хоть и трепали языком без умолку, а дела делали быстро и ловко.

Ну хоть вёл ее мужик куда надо, а не бросил одну в переулке и не скрылся в толпе, и то хлеб. Мог бы легко ускользнуть, Марика все ещё крутила головой, спотыкалась и врезалась в людей.