Берова тропа

— И посмотрел на болтливую бабу так мрачно, что та заткнулась мгновенно и, поклонившись, вышла, оставив Ольга наедине со своими сомнениями. В избе была жарко натоплена печь, и княжич, прислонившись к деревянной стене, прикрыл устало глаза.

Спустя некоторое время в дом вошел мальчишка, упитанный, щекастый, румяный и ужасно серьезный. Одет добротно, в сапожки да кафтан шерстяной, в руках шапку мнет.

— Княже, мамка мне велела ваше послание в Бергород передать, — нарочно принижая голос, заговорил отрок. — Вам бумагу и перо надобно, или на словах чего скажете?

Ольг хотел засмеяться важности “посланника”, но, конечно, не стал.

Мальчишке явно хочется показаться старше и опытнее, чем он есть. Но видно по нему — дитятко любимое, под мамкиным крылом выросшее. Поди еще и первенец, и единственный мальчишка из детей. Такому бы из теплой норки нужно в белый свет выбираться. Забрать его, что ли, с собой? А то пропадет тут, в деревне, обабится совсем. Ну, поглядим, как он выполнит поручение, а там и решим.

— Звать тебя как, юноша?

— М…Марко.

— Вот что, Марко. Едешь тотчас же в Бергород, на коне скакать умеешь? Вот и славно. Спрашиваешь, где дом Андрия Бурого. Его найти несложно, он в центре, у самых княжьих палат, каменный, с зеленой крышей и высоким крыльцом. Там зовешь Никиту Плотника, только его и никого более. Будут спрашивать, зачем — не отвечай или наври что-нибудь. А Никитке уж скажешь, что Ольг, сын Андрия, в деревне ждет, бером подранный. Надобно одежду теплую, денег кошель и телегу. Не доехать мне верхом.

Ольгу вдруг стало тяжело и душно, по шее потекли капли пота, впитываясь в повязку. Ох, рано он от ведьмы сбежал, как бы не подохнуть теперь прямо здесь, в доме кузнеца.

— Все понял? Да скажи, чтобы лекаря Никитка взял и пока молчал, что я живой. Беги, Марко, поживее.

Парнишка кивнул, нахлобучил на кудрявую голову шапку и выскочил прочь. А Ольг обмяк на лавке. Силы окончательно его оставили. А никак кузнечиха все же его опоила? Иначе почему так хочется спать?

Глава 7.

Живой

— Гляди ж, и вправду живой, — раздалось над его головой, и Ольг с трудом разлепил глаза. — Этого уродца даже предки не приняли!

— Я ещё здесь недостаточно нагадил, — прохрипел мужчина, садясь на лавке, где намедни все же уснул, а не помер. — Что, Никитка, знатно вы обделались, потеряв княжича?

— Ой не говори, пресветлый, видел бы ты, что в Бергороде творится!

— Портки мои делят? — некстати вспомнил слова Марики Ольг.

— Если бы, папашка.