Берова тропа

В деревне, конечно, все на него поглазеть сбежались, да и неудивительно. Из осеннего леса вышел здоровенный мужик в исподнем и сапогах. Грудь в бинтах, а что с лицом творилось, Ольг даже представлять не хотел. Ништо, он не барышня, как-нибудь заживет. Главное, что глаза целы.

Люд здесь оказался сообразительным, тут же кто-то выкрикнул:

— Да это ж потерянный княжич! Живой, братцы!

— А мож, вывертень? — усомнился какой-то старик из-за плетеного забора. — Волки драли-драли, да не сожрали. Поди в стаю приняли!

— С бером я братался, — устало сказал Ольг, когда народ шарахнулся вдруг прочь.

— Окстись, княжич, откуда у нас серебро? — весела спросила дородная тетка в красном платке, повязанном хвостиками вверх, что заячьи уши. Ольг знал — так на самом юге носят, в Лисгороде. — Медь-то не всегда в карманах звенит!

— А ты мне молока налей, покорми, да гонца отправь в Бергород — авось, и серебро зазвенит, — хмыкнул мужчина.

— А так завсегда готова, пойдем в мой дом. Не только молока, и меда хмельного найду, и рубашку, чай, мужик мой немногим тебе в росте уступит, а в плечах и пошире будет.

Ольг кивнул, улыбнувшись неповрежденной половиной лица. Рубашка была ему нужна. Если еще и штаны бы нашлись — вообще дело. Пошел следом за бабой, оглядываясь, присматриваясь. Хорошая деревня, зажиточная. Кошки толстые, куры упитанные. Да и сами жители не выглядят забитыми или нищими. Надо думать, отсюда до Бергорода близко, торговля хорошо идет.

Смелая баба оказалась кузнечихой, дом у нее был большой, ах в три комнаты. Курятник был, свинарник, коза блеяла в сарайчике. Ольг сел на лавку возле печи, стараясь не стучать зубами — все же он изрядно замерз, пока шел. Сначала не чувствовал от нервного возбуждения, но когда отпустило — начало трясти.

— Выпей-ка, княже, — кузнечиха сунула ему в руки большую глиняную чашку с чем-то горячим, пахнувшим медом и травами. И еще — ведьмой.

Ольгу тут же захотелось отшвырнуть от себя напиток, но сдержался, даже вида не показал, глотнул. Внутри разлилось блаженное тепло.

— Марика тебя выхаживала, — утверждающе кивнула баба. — Это ее сбор, от простуды, от болезней. Поможет, точно говорю. Лицо бер тебе пометил?

— Да.

Говорить не хотелось, от одного только имени ведьмы в груди снова вспыхнула злость и возмущение. Промолчал, конечно.

— Чудом глаз не лишился.

— Да.