Слепое Сердце, или Облачная Академия

Лана собралась было задать вопрос, поскольку она тоже этого не знала, но в этот момент мастер магии повернулся к ней:

– Твоя очередь, Светлана.

И у Ланы разом пропало желание спрашивать. Она предчувствовала очередной позор. Девушка закрыла глаза, чтобы хоть так скрыться от осуждающих неприязненных взглядов Йены и Бруно.

– Почувствуй движение ветра, – Аэлар принялся вдохновлять Лану, – пропусти его Поток сквозь себя…

Девушка делала все точно так, как было написано в умных магических книгах, так, как неоднократно объяснял мастер-эльф, но воздушные Потоки в очередной раз проскальзывали сквозь ее пальцы.

Но вот, в какой-то момент, Лана почувствовала слабое дуновение ветра на своих плечах. Она поежилась, хотя ветер был скорее приятным и легонько щекотал ее шею, играя с золотисто-рыжими волосами.

– Ваша группа делает успехи, магистр Аэлар?

Лана вздрогнула от звука голоса, который в последнее время стал так часто звучать в ее голове по ночам, и открыла глаза. На пороге аудитории стоял ректор Горгорон.

– Да, ректор, – эльф кивнул. – Правда, нам есть еще, над чем работать. У Ланы очень нестабильное течение Потока, нам никак не удается его выровнять.

– Очень интересно, – казалось, Горгорон не удивился услышанному.

Легонько постукивая по полу своим неизменным посохом, он подошел вплотную к Лане. Девушка едва сдержалась, чтобы не сделать от него шаг назад, и покраснела, краем уха уловив приглушенные смешки анимага и шипение на нее Ирлина.

Зачем ректор вообще заявился на их занятия? Проверить, не стоит ли кого-нибудь отчислить побыстрее? Ну, уж нет, господин ректор, теперь Лана никуда не уйдет из Академии. Как минимум, до тех пор, пока не поговорит с драконом.

– А если так? – Горгорон дотронулся пальцами до лба Ланы.

И девушка почувствовала, как отступают все ее страхи и обиды. Ей стало спокойно и легко, как тогда, когда Горгорон вывел ее за руку из колдовского тумана. А по плечам вновь заструился теплый ветерок.

Лана прикрыла глаза, она стала ласкаться к этому ветерку, и он подхватил ее и понес. И Лана стала легкой, почти невесомой. Она раскинула руки в стороны, даже зная, что ей не дано полететь, глубоко вдохнула и тихонько выдохнула, словно пытаясь сдуть с губы тонкое перышко. И услышала музыку.

Ветер играл десятками трубочек, что стояли посреди аудитории, и мелодия струилась через них, улетая в стороны и вверх, проникая через стены и потолок.