Сердце даэдра

В первые несколько мгновений он поверить не мог своему счастью: неужели получилось? Неужели теперь он и правда существо, созданное в нирне и принадлежащее ему? — С другой стороны, я так и не сказал, зачем мне все это понадобилось.

Алисия фыркнула и скрестила руки на груди, но дремора заметил, что ее глаза блестят от слез. Он хотел подойти и сказать что-нибудь еще, но вовремя вспомнил, что не одет: среди людей разгуливать в таком виде считается неприличным, среди дремор, в общем, тоже не поощряется.

Под внимательным и — к удивлению Эштона — смущающим взглядом колдуньи он подошел к столу, где недавно лежало его тело, а сейчас валялась искореженная в битве броня, и вытянул из-под груд металла потные штаны.

Натянув их и сочтя, что этого для соблюдения приличий вполне достаточно, он снова повернулся к магессе. Та не спускала с него любопытного взгляда, который отчего-то заставлял волноваться. Но волнение это показалось дреморе приятным.

— Ты знал, что заклинание Онмунда для тебя смертельно? — спросила Алисия.

— Можно подумать, ты поверишь, если я скажу, что знал. Что чувствовал опасность его чар. Вернее, твоих чар — я почти убежден, что это заклинание твоих рук дело, — Эштон улыбнулся и шагнул к колдунье. Она не попятилась и улыбнулась в ответ.

— Не совсем поверю, особенно после того, как увидела это, — она демонстративно помахала томиком со стихами перед носом дреморы.

— Не будь его, я не смог бы тебя спасти, — впервые в словах, обращенный к ней, Эштон не шутил, не иронизировал и не скрывался.

Алисия почувствовала его прямоту, в ее взгляде на миг мелькнуло удивление, но она быстро справилась с эмоциями.

— Ну что ж, это уже не важно. Мы оба выполнили условия договора, теперь ты можешь идти куда хочешь, — Алисия развернулась и направилась к выходу из подземелий.

Эштон быстро нагнал ее и зашагал рядом, из-за чего на несколько мгновений колдунье показалось, что никакого долгого путешествия, смертей и битв вовсе не было. Оказалось, что все, чего ей не хватало — это вот так идти рядом с тем, в чьей верности точно уверена.

И все тревоги, печали и боль отступали под тихий шорох подошв сапог о пыльные камни.

«Вообще-то, теперь я не знаю, могу ли ему доверять», — напомнила себе колдунья.

Эштон, заметив на ее лице признаки внутренней борьбы, не упустил случай подлить масла в огонь.

— Мне по пути с тобой какое-то время, — заговорил он.

— Но ты не знаешь, куда я собираюсь пойти, — прервала его Алисия, скептично изогнув бровь.