"Неотложка" вселенского масштаба

— Ещё более идеального?

— Когда ты в Tunica, мы абсолютно едины, я могу двигать руками, они и твои тоже, конечно, но и немного мои, мне легче воспринимать твои мысли и интуицию и, значит, легче воплощать твои желания и мысли.

И в глазах замелькали картинки, поясняющие, показывающие всё то, о чём говорил голос. А потом я прикрыла веки, пытаясь отключиться от этих чудных и жутковатых картинок, чтобы обдумать услышанное.

— Значит, тот, кто говорит у меня в голове, это ты? И ты... — спросила, наконец, уловив мысль.

— Я. Я Вселенная. Большая Вселенная, в которой живут такие существа, как ты. Помнишь, как ты складывала костяные пластинки?

— Да.

— Если бы ты делала это пальцами, то у тебя ничего не получилось. Верно?

— Да.

— И у тебя в руках появились инструменты, которые сделали возможным твою помощь. Так?

— Так.

— Вот и у меня так же: ты подобна инструментам, которые делают возможным то, что ранее было невозможно. Вы, люди, очень маленькие, а я слишком большая. Но я от вас завишу, как, например, большой лес от муравьёв.

Я долго молчала, переваривая услышанное. В общем-то, всё было понятно, но... Чувствовать себя инструментом было неприятно. Я же живой человек, со своими мыслями и желаниями, а не какая-то бездушная железка.

— А как ты находишь тех, кому надо помочь?

— Среди муравьёв есть те, от благополучия которых зависят очень многие. Вроде самых главных муравьёв в каждом муравейнике леса. А есть другие, не такие важные, но они так сильно чего-то хотят, что я слышу их голоса и спешу на помощь.

Так и вправду было лучше — не бездушный инструмент, а очень особенная среди всех. Мне очень-очень хотелось быть особенной и неповторимой, хотелось быть полезной и незаменимой. Единственной.

И я приняла предложение Вселенной, моей Всёли, стать её руками.

А ещё... Мне было хорошо в закрытом белом помещении станции, хорошо и спокойно.

Не страшно.

Глава 8. Двойняшки

— Иди, — тихое Всёлино, и дверь передо мной распахнулась.

И я пошла.

Несколько шагов в ярком солнечном свете, и я сощурилась, глядя себе под ноги. Легче не стало – что-то белое, сияющее резало глаза. И только мои сапоги, что мерно показывались из-под плаща при каждом шаге, успокаивали взгляд, хотя и смотрелись дико на белом… мраморе? Я приподняла голову – передо мной поднималась лестница.