"Неотложка" вселенского масштаба

Бортики стола стали вытягиваться вверх, образуя ванну, которая быстро наполнялась раствором. Струи мягко лились на повреждения, промывая и дезинфицируя раны, охлаждая и местно обезболивая. Жидкость окрашивалась красным и тут же отводилась, но ванна всё равно постепенно заполнялась прохладным лекарством.

Длинные волосы, кое-где оставшиеся на голове, стали всплывать и прилипать к ранам. Где же Машэ? Как нужны были сейчас её руки! Убрать бы эти волосы — я уже снимала повреждённые участки кожи, очищая раны, отвлекаться не хотелось.

Раствор вымывал кровь из-под осколков, делая их невидимыми. Плохо.

— Всёля, краситель в раствор. И где Машэ?!

— Госпожа богиня звала Машэ? – в эту же секунду промяукал знакомый голосок за моей спиной.

— Да, иди сюда, будешь помогать. – Я чуть повернула к ней голову. – Волосы вот убери, а то меша...

Договорить не успела. Машэ, выглянув из-за моего плеча, побледнела, глаза закатились, а ноги подломились, как у сломанной куклы, и она осела на пол.

Не отрывая рук от раны, которой занималась, я подняла взгляд на нашего гостя. Парень, кажется, перестал дрожать, но теперь взгляд его утратил отстранённость – он потрясённо смотрел то на свою девушку, то на лежащую Машэ, то на меня, и снова на Лику, на меня, на Машэ.

— Как ваше имя? Вы можете мне помочь? – я попыталась уловить взгляд мужчины, чтобы оценить его вменяемость.

Он кивнул, всё так же таращась и заторможено двигая головой.

— Валентин. Меня зовут Валентин, — пробормотал растерянно.

— Отнесите мою помощницу на диван, положите, похлопайте по щекам, — я командовала, снова сосредоточившись на раненой. С головой я закончила, но вот всё остальное… Краситель проявлял стеклянные осколки, но достать их – ещё не вся работа.

Я бросила один косой взгляд на суету возле дивана. Всё нормально: парень действовал немного неуверенно, но вполне разумно и осознанно.

— Спасибо, — добавила, чувствуя, что капелька человечности ему сейчас не помешает.

Я отыскивала осколок за осколком, вынимала их, вымывая из неглубоких ранок яд, а глубоким иссекая края, и только потом запаивала, снимала пострадавшие слои кожи с ожогов и слышала, как Валентин приводит в чувство Машэ, хлопая её по щекам, что-то говорит ей, а потом и слушает невнятные ответы.

Печальное открытие – наша маленькая акробатка мне не помощница. А я столько планов уже настроила не её счёт, наивная.

— Пусть она полежит.