"Неотложка" вселенского масштаба

И я, ужасающе чётко представив это себе, успела — мгновенно призвала тунику, перехватила девчонку на бегу, зажав ей руки, и так держала, брыкающуюся, вырывающуюся, до тех пор, пока она не разревелась и не перестала дёргаться.

Так что со счастьем у нас как-то не получалось.

Волосы, что так её расстроили, я ей всё-таки сбрила. Плакала сама, но быстрыми движениями инструмента смахивала роскошно блестевший чёрный ёжик с маленькой головы. Зато в её глазах я видела радость.

А у меня ведь задание — делать её счастливой.

Лечение разное бывает: иногда нужно почистить загноившуюся рану, а иногда – вводить много лекарств, часто нужно сложить кости и скрепить их, случается такое, что нужно остановить рвоту или, наоборот, вызвать её.

А вот этой большой, но такой ещё маленькой девочке, которая ничего-то в жизни не видела, кроме жестких тренировок и голодного существования, в качестве лечения было прописано счастье. А какое оно, её счастье?

И я искала.

Например, я показывала ей картинки. Всёля воплотила нам настенную панель для движущихся картинок («Ольга, роликов! Это называется ролики!») прямо в приёмном зале, напротив нашего с Машэ любимого дивана.

Чего мы с ней только ни смотрели!

Начала я, ясное дело, с причёсок, с моды у разных народов и даже в разных мирах. Потом перешла на музыку, танцы, театр, цирк... Она смотрела на панель, где двигались картинки, а я на Машэ – искала интерес в её глазах.

Но напрасно.

Девочка оживилась при виде фокусников, жонглёров, дрессированных животных, а потом, когда появились гимнасты, вдруг закрылась руками, расплакалась, и я долго не могла её успокоить.

После этого Машэ стала бояться панели, которая была нашим окошком в мир, отворачивалась от неё, пряталась… Грамоты не знала и книжками, закономерное, не интересовалась, сидела, нахохлившись, будто маленькая болеющая птичка, и молчала целыми днями.

Так и получалось, что суп был тем единственным, живой интерес к чему я в ней замечала.

С остальными блюдами тоже не слюбилось. Я угощала её молоком, кашами, мясом во всех видах, выпечкой, кондитерскими шедеврами. Она ела, многое с любопытством, иногда даже улыбалась и просила ещё.