Лютая

А если заставите, – Саша сузила глаза и слегка подалась корпусом вперед, будто готовая в любой момент сделать бросок, – я убью любого, кто силой тронет меня или мою мать. Горло ночью перегрызу, – пообещала она, наблюдая за тем, как вождь с изумлением смотрит на нее, словно видит перед собой нечто, выбивающееся из привычной картины мира.

Спустя некоторое время он снова оглядел ее с ног до головы, будто в чем-то пытаясь убедиться, а затем вернул взгляд на лицо.

– Ты женщина, – выдал он с уверенностью.

Саша не стала спорить с этим утверждением, так как оно было абсолютно верным. Конечно же, она женщина! Кто же еще? – Не мужчина.

Александра заметила, как некоторые люди вокруг согласно кивают. Она нахмурилась, пытаясь понять, что именно от нее ускользает. Вскоре она поняла, что имел в виду вождь, озвучив банальные истины.

– Да, не мужчина, но я не пойду в круг.

– Традиции велят. Это правило племени. Оно дало вам защиту.

– И за это я отплатила всем вам, подарив веревку и корзину, – мгновенно отозвалась Саша, решив, что ее поделки можно использовать как благодарность племени за то, что они позволяли Хатии все эти годы жить поблизости.

Александра понимала: если бы племя выгнало их маленькую семью в тот момент, когда Амия заболела, то вряд ли они бы сейчас стояли здесь.

Вождь нахмурился от ее слов. Ему хотелось опровергнуть слова Амии, но он вовремя заметил, как люди вокруг возбужденно шепчутся, переговариваясь. Судя по тому, как они одобрительно глядели в сторону его дочери, они разделяли ее мнение по поводу недавно сказанного.

Конечно, лидер обладал большой властью, но даже так он должен был хоть немного прислушиваться к мнению соплеменников, иначе его могли и убить.

– В круг не входят только мужчины, – продолжал гнуть свою линию Мого.

Он не мог позволить этой странной женщине сломать устоявшиеся племенные правила. Мого не знал, чем это грозит, но его интуиция подсказывала: если эта женщина не войдет в круг, их жизнь перестанет быть привычной.

Ему не хотелось что-то менять, поэтому он намеревался сделать все, чтобы сломить сопротивление. Или убрать мешающего человека.

Кроме того, его сильно волновали все эти поделки. Конечно, он признавал, насколько это полезно, но ему хотелось, чтобы их создание приписывалось ему, а не простой женщине. Если бы люди думали, что это он все сделал, то они почитали бы и уважали его еще больше, чем сейчас.