Ну вот и все

Не смотря ни на что, я восхищен изяществом этого хода!

Сами же существа являют собой сложное переплетение волновых структур, способное сохранять заданную конфигурацию неограниченно долгое время. Согласно корпускулярно – волновой теории, такой конгломерат может оперировать скоростями, близкими к скорости света, одновременно демонстрируя свойства вполне материального объекта…»

Коммодор пробежал пальцами по срезам листов, оценивая толщину доклада, и бросил папку на стол.

– Хуже заумных рассуждений научных гениев бывают только заумные рассуждения научных гениев, страдающих логореей[2 - Логорея – речевое недержание, болтливость.

].

Сидящий напротив человек понимающе ухмыльнулся и отпил из большой керамической кружки, которую держал обеими руками. Напиток давно остыл и был достаточно гадким на вкус, но все еще содержал в себе слоновью дозу кофеина.

– После сокрушительного провала всех военных доктрин он единственное, что у нас осталось, Уильям. И должен сказать, в его рассуждениях есть рацио.

Коммодор сморщился, словно от зубной боли.

– Вы с треском провалились, Уильям, – заметив, как исказилось лицо Коммодора, мужчина аккуратно поставил кружку на стол и поднял ладони в примирительном жесте, – я не имею в виду тебя лично. Но согласись, все эти скорострельные пушки, боевые лазеры и высокоточные ракеты не принесли абсолютно никакого результата. А ведь борги даже не атакуют.

– Он больной ублюдок, Мартин, – процедил Коммодор. Подойдя к столу, он открыл папку и зашуршал страницами, – вот, послушай.

"Исходя из предположения, что для удержания сущности пришельцев важен размер носителя, могу предположить, что в будущем мы столкнемся с «боргами» лошадьми, коровами, и никогда с кошками и собаками. Повезло еще, что слоны – не характерные обитатели наших широт.»

Мартин Кингсли одернул безупречно чистый лабораторный халат, поправил очки и нервно забарабанил пальцами по столешнице.

– Легкая шизофрения не отменяет его гениальности.

Свежий взгляд на проблему – возможно, наш единственный шанс.

– Так что ты предлагаешь? – главнокомандующий анклава перестал мерить шагами тесный кабинет доктора Кингсли и, наконец, уселся в одно из офисных кресел, расставленных вокруг стола.

– Не очень много, мой друг, к сожалению, не очень много. – Мартин Кингсли извлек из кармана кусок коричневой замши, не торопясь, протер толстые линзы очков и вновь водрузил их на переносицу.