Паучье сердце

— Госпожа Ательторн хотя бы попыталась. На свою беду.

Девана хотела спросить о том, какие всё-таки были отношения между супругами ВарДейк, но бедняжка Мирель и без того напугалась собственной дерзости. Она вдруг вспомнила, кто перед нею, и порывисто сделала реверанс.

— Ваше высочество, вы бы поспали немного. Час совсем ранний. А я пока тут закончу со шторами, — она рассеянно улыбнулась. — Как проснётесь, в доме уже будет светло и красиво.

— Я вряд ли усну, — честно призналась Девана, трогая шишку на затылке.

Ей ужасно захотелось вывести Мирель на разговор о Рослин.

— Выйду лучше в сад подышать свежим воздухом. Пойду оденусь. Не могла бы ты зайти ко мне, помочь с корсетом? — попросила принцесса.

— Да, Ваше высочество, — Мирель снова сделала реверанс. — Сейчас только эти шторы вниз отнесу и приду к вам.

— Не торопись, — Девана одарила её дружелюбной улыбкой и направилась к себе.

Спать и вправду не хотелось. Поэтому оказавшись в своей комнате, девушка первым делом стащила с окон и зеркал все траурные занавесы, кое-как сложила их и водрузила нестройной стопкой возле двери, чтобы у Мирель дел было хотя бы чуть меньше.

Затем Девана с наслаждением распахнула все окна в комнате и принялась раздеваться. Она с удовольствием скинула халат и стянула сорочку. Пришедшая с улицы прохлада заставила обнажённую кожу покрыться мелкими пупырышками. Но девушке было всё равно. Она одевалась довольно неспешно, наслаждаясь этой свежей прохладой. Надела красивое исподнее и нижнее платье. Лёгкое и нежное. Сбегающее по бёдрам ласковой непрозрачной волной цвета свежих сливок.

Влезла в тонкий атласный корсет с васильковой вышивкой, затянула его немного, насколько смогла. Приготовила лазурное платье с белыми рукавами. И принялась ждать Мирель.

Служанка задерживалась. Вероятно, увлеклась снятием чёрных штор, которые порядком всем опостылели. Конечно, все в доме относились к почившей хозяйке с должным уважением. Но всё же жить за угольным занавесом не хотелось никому. Даже приехавшей только что Деване.

Принцесса закрыла окна, когда поняла, что начала замерзать.

А потом остановилась подле одного из них. Привалилась плечом к высокой оконной раме и задумчиво провела пальцами по жемчужному ожерелью, которое успела надеть на шею.

Ночные события не шли у неё из головы. Ей было ужасно жаль как Венворта, который в одночасье лишился ещё одного любящего человека, так и саму гувернантку. Наверняка женщина переживала, оставив и привычное место, и покинув своего маленького воспитанника.