Дом с Мавританской башней

Она быстро подошла к столу, схватила сумку и, подгоняемая беспричинным страхом, бросилась к дверям. Пол вздрогнул, словно под ним заворочалось огромное животное. Но гораздо страшнее был потолок, на который Вирджиния бросила короткий взгляд. Он шел – змеился – трещинами. Вирджиния едва успела прижаться к стене, и на ковер, на тот цветок пиона, где она прежде стояла, упал кусок штукатурки, а за ним два старых, твердых, как камень, кирпича. Дом затрясся, ворча угрожающе. Трещины стали шире. Вирджиния рванула на себя дверь, но та, вроде бы, открывалась наружу.

Она толкнула – тоже безрезультатно.

Сожрет и переварит. И отрыгнет кости. Может быть, когда-нибудь.

Вирджиния заколотила по двери, отчаянно крича «помогите!». Потолок просел, и уже настолько, что осколки витража брызнули во все стороны. Один резанул ее по щеке, другой по шее, и за шиворот потекла кровь.

- Помогите! Выпусти! Выпусти меня! – срывая голос закричала Вирджиния. Дверь распахнулась, и она упала прямо на подставленные руки.

За спиной послышался жуткий грохот.

Осколки стекла и камня распороли толстые шерстяные чулки Вирджинии и оцарапали кожу. Но она уже не чувствовала боли, а только рыдала, уткнувшись в шею мистера Лэнгли. Тот осторожно гладил растрепанные волосы Вирджинии, а потом, вымазавшись в крови, сказал встревожено:

- Ты ранена!

Вирджиния вцепилась в него еще сильнее.

- Идем на кухню, дорогая.

Кое-как оторвав от своего пиджака ее скрюченные пальцы, Лэнгли обнял девушку за плечи и повел в сторону кухни мимо глумящихся портретов.

Вирджиния обернулась. Мавританской башни и библиотеки как не бывало, да и оранжерею, наверное, постигла та же участь. Вирджиния испытала облегчение.

В кухне она позволила промыть и залепить ранки на шее и на плече, а затем сняла чулки. Камни оставили на голени мелкие царапины, но они не доставляли особых неприятностей или же боли. А вот на щиколотке отпечатались следы пальцев мертвой пятерни.

- Нужно замуровать подвал, - сказала Вирджиния. – Нужно хоть как-то похоронить их.

- Завтра тут будет полиция, она и похоронит, - мрачно сказал Лэнгли.

– И меня заодно. От пяти убийств я не отмоюсь.

- Вы же не убивали их!

- Что ж, зато я Лэнгли, часть семьи.

Вирджиния испытала прилив злости, бодрящей сильнее приложенного к ранкам спирта.

- Вы - не свой отец.

- Вы ведь боялись меня в первые дни, - покачал головой Лэнгли и криво и мрачно улыбнулся.

- Я очень впечатлительная, - язвительно согласилась Вирджиния. – Мы можем замуровать этот лаз, камней достаточно.