Останься со мной

Василисе казалось, что Двуликая трижды выбила из нее дух и трижды вернула его обратно в тело.

И вот, когда парный банный воздух сменился сухим, смолистым ароматом избы, Макошь достала из ларца золотой гребень и поманила к себе Василису.

— Садись, буду волосы чесать. Вот дела! Уже не девка, а косы так никто и не переплел. Что за век, все торопятся и всегда не успевают.

Василиса послушно села на пол перед хозяйкой Нави и позволила золотому гребню рассечь волну волос. Спину холодило дыхание Смерти, но страха не было. Кощъ прав: ей не вернуться из Нави прежней.

Голова сделалась тяжелой, а тело, напротив, кисельным, зыбким. Василиса попыталась пошевелить рукой, но поняла, что та не подчиняется ей. Старуха тем временем водила неспешно гребнем.

— Все в этом мире заключено в круг: течение времени, оборот воды, человеческая жизнь. Умирая, мы отдаем тело земле. Это малая плата за ее щедрость. Сны тоже замкнуты, они не подвластны времени и людским желаниям. Сны – это целые миры, спрятанные внутри людей. И только моры знают тропы, по которым можно попасть туда, знают двери, которые следует открыть.

Для мор нет времени. Они легко управляется и с прошлым, и с будущим. Они таятся в тени человеческого сознания, танцуют на нитях памяти и филигранно плетут кружево бытия. Ты помнишь, как навещала своего отца в покоях, как давала ему наказ о своей судьбе? Нет? А он помнит, и делает так, как ему велит хранительница рода.

— Как же ты допустила, что мор извели всех? — слова давались с трудом. Каждое продиралось через сознание, заставляя губы шевелиться.

Макошь словно не замечала состояния своей гостьи. Она отложила гребень и принялась плести хитрую косу.

— Их и было немного. Моры ведь не просто ведьмы, это жрицы, лично мной посвящённые. А раз так, то нет нужды лишний раз о своих силах баять.

— Оган знает и домовой его.

— О них не тревожься. Не расскажет ничего молодой князь. Да и скоро в Нави поселится, ведь он по смерти своей согласился род Горынычей сторожить.

Василиса попыталась развернуться, успеть посмотреть в глаза Двуликой, понять, что значит небрежно брошенная ею фраза, но пространство кружилось вместе с ней, являя лишь край печи да угол дома, забитый паклей.

Двуликая тем временем достала вытканную ромбами ленту и стала стягивать ей прическу.

— Ты хорошо послужила мне. Осталось только одно задание. На моём плетне двенадцать колов, на одиннадцати насажены черепа, а вот последний пуст. Принесешь череп жениха твоего Велимира — выполню любое желание. Ну а нет...