Спасти Ивановку

Худощавая до крайности, с тонкими сухими поджатыми губами. Она протянула руку Алексею Григорьевичу:

— Софья Андреевна Гагарская, учительница.

Кузнецов растерянно пожал руку. Он давно уже не был в дамском обществе и заметно терялся теперь. Повернулся к другой девушке:

— Здравствуйте, а вас как зовут?

— Аглая… — ответила она нежным, почти детским голоском. — Аглая Всеволодовна. Я учительница музыки.

— Ой, - вспомнил Кузнецов, — точно, я же выписывал учителя музыки!

Девица вежливо улыбнулась. Увидела ответную улыбку доброго купца, и строгости в ее облике не осталось совершенно, а улыбка и вовсе сделала ее очень приятной барышней.

Светлые волнистые волосы были собраны в высокую прическу, жемчужно-серые глаза светились совсем еще детской наивностью и открытостью, веснушки придавали лицу нечто особенное… «Алексей! — вдруг строго напомнил себе успешный купец. — У тебя жена и дети! Даже не вздумай засматриваться на девчонок, не для тебя они!». Вслух он сказал совершенно другое:

— Признаться, я думал, что учитель музыки будет мужского пола…

Софья Андреевна при этих словах негодующе выпрямилась.

— Мы из Петербурга, закончили Институт благородных девиц, между прочим! — сказала она надменно, и карие глаза из-под пенсне строго сверкнули. — Женское образование в России набирает большую силу, скоро много будет таких, как мы, так что привыкайте, господин Кузнецов!

— Да я ничего против не имею, — проговорил Алексей Григорьевич примирительно. — Милости прошу вас в мой дом, отобедаем и определим вас на постоянное жительство.

Ирина Игоревна, привлеченная шумом пришедших пароходов и оживленными криками людей, решила тоже выйти на берег, посмотреть, что там происходит. Но не успела она пройти до берега, как поняла, что на берегу сегодня суета, все куда-то несутся, казаки занимаются своими лошадьми, встречают вновь прибывших, и всем до нее нет никакого дела. Она обратила внимание на женщин, только что сошедших с трапа. На них были пусть простые темные дорожные, но все же платья. А она так и ходит в казачьих штанах да рубахах.

Интересно, где здесь добыть хотя бы одно платье, пусть самое простое? И возможно ли это?

Она вернулась в свою комнату продолжать занятия с китаянкой.

— Как тебя зовут? — спросила Ирина Игоревна. — Ты уже понимаешь, о чем я.

Черные блестящие глаза смотрели на учительницу со смирением и желанием продемонстрировать свою старательность.

— Сяомин.

— Сяомин? Серафима, значит. Запомни, ты — Серафима.

— Селафима, — послушно произнесла ученица.